<<
>>

1. Сущность и особенности политической психологии

Понятие и значение политической психологии

Роль духовных факторов в политике от­нюдь не ограничивается воздействием на людей идеологических доктрин и программ. Не менее, а нередко и более

существенное значение для политики имеет другая форма политического соз­нания - политическая психология.

Она представляет собой совокупность по преимуществу эмоционально-чувственных ощущений и представлений людей о политических явлениях, складывающихся в процессе их (людей) политического поведения и непосредственного взаимодействия с институ­тами.

Признание такого духовного образования ориентирует научные исследо­вания на переход от рассмотрения человека как носителя определенных поли­тических функций, статусов, прав и доктрин к анализу его конкретных чувств и психологических механизмов, которые управляют поведением индивидов, групп и массовых общностей. В этом отношении учитываются уже не свойства абстрактного «человека политического», а конкретные способности индивиду­альных или групповых субъектов к межличностному (межгрупповому) обще­нию и сплоченности, особенности их восприятия (перцепции) политических явлений, интенсивность ожиданий, особенности темперамента (общительность, чуткость, тревожность сознания), механизмы привлечения внимания (аттрак­ции) и внушения (суггестии), подражания и заражения, структура предпочте­ний (социометрическая структура) и другие психические реакции.

О принципиальном значении политических чувств и эмоций в политике говорили многие ученые. Например, Аристотель, полагая политику как форму общения государства и гражданина, писал, что правителям «...нужно знать на­строения лиц, поднимающих восстания, ...чем собственно начинаются полити­ческие смуты и распри»[44]; Декарт писал о шести чувствах, которые движут че­ловеком в мире и власти; Макиавелли, утверждавший, что «править - значит заставлять людей верить», специально указывал, что различия в настроениях выступают основной причиной «всех неурядиц, происходящих в государст- ве»[45].

Многие ученые были уверены в существовании «души народа» (В. Бунд, Г. Лебон), описывали «психические эпидемии» (например, во время револю­ций), приступы народного самосуда, опьянение людей свободой или жаждой мести, массовые психозы и т.д.

Политическая психология обобщенно характеризует подобные (от инди­видуальных до массовых) аффекты. При этом она включает в себя как универ­сальные чувства и эмоции человека, специфически проявляющиеся в политиче­ской жизни (например, гнев, любовь, ненависть и др.), так и те ощущения, ко­торые встречаются только в политической жизни (чувства симпатии и антипа­тии к определенным идеологиям или лидерам, чувства подвластности государ­ству и т.п.). Однако различная роль этих чувств и эмоций предопределяет двоя­кое значение психологии в политической жизни.

С одной стороны, она выступает тем духовным явлением, кото-Рое опо­средует все разновидности политического мышления и поведения человека, придает форму всем субъективным проявлениям его мыслительной и практиче­ской активности. В этом отношении политическая психология представляет со­бой тот внутренний механизм преобразования человеческих представлений, который органически вплетен в политический процесс, но при этом может и не играть никакой самостоятельной роли в поведении человека.

Неустранимость из политической деятельности универсальных психиче­ских способов взаимодействия и общения людей превращает психологию в своеобразный универсальный измеритель всей политики в целом. Иными сло­вами, власть, государство, партии, разнообразные политические поступки субъ­ектов, а также другие явления политики представляются как те или иные фор­с

мы психологического взаимодействия людей. В связи с этим в политологии сложилось целое направление, представители которого абсолютизируют роль психологических факторов. Они однозначно сводят все причины возникнове­ния революций и тираний, демократизации или реформирования государства и общества к психологическим основам политического поведения людей.

Даже массовые политические процессы объясняются психологическими качествами индивида или малой группы (Э. Фромм, Г. Олпорт, Е. Богарус и др.). В этом случае «человек политический» понимается как продукт личностных психоло­гических мотивов, перенесенных в публичную сферу (Г. Лассуэлл). Сама же политика практикуется как «явление психологическое в первую очередь, а по-

том уже идеологическое, экономическое, военное и др.» .

С другой стороны, политическая психология представляет собой генети­чески первичную, эмоционально-оценочную реакцию политического сознания и тот специфический духовный фактор, который оказывает самостоятельное воздействие на выработку мотивов и политическое поведение человека, отли­чаясь при этом от влияния, например, его рациональных или ценностных побу­ждений. Как писал И. Хейзинга, «непосредственные проявления страсти», соз­давая внезапные эффекты, способны «вторгаться в политическую жизнь в таких масштабах, что польза и расчет... отодвигаются в сторону»[46]. Общеизвестно, что спокойствие чувств, эмоциональное привыкание людей к складывающейся в государстве ситуации является главным фактором устойчивости режимов. Не случайно, как отмечает ряд российских ученых, «власть интересуют не мнения общества... а настроения», которые «могут охватывать миллионы. ...Настроения, охватившего массу, достаточно, чтобы все изменилось»[47].

Но особенно ярко влияние психологических факторов проявляется в пе­реломные для государства периоды. Например, в условиях революционных из­менений на политическую арену приходит мно­жество людей с повышенным эмоционально-чувственным фоном, а то и просто неуравновешенных и даже психически больных. Как писал С. Сигеле, «...число сумасшедших всегда велико во время революций или возмущений не только потому, что сумасшедшие принимают в ней участие, но и потому, что общество делает сумасшедшими тех, кто только был предрасположен к сума-

97

сшествию»[48].

История дала немало убедительных примеров и того, как в эти периоды психически эволюционировали многие политические лидеры- революционеры. Например, Робеспьер и ряд других известных его соратников по мере развития революционных процессов превращались из радостных, мно­горечивых романтиков в подозрительных, неприязненно относящихся к несо­гласным с ними людям, а затем и вовсе эволюционировали в личностей, не тер­пящих возражений, замыкавшихся в себе, мнящих повсюду заговоры и преда­тельства. В результате, как писал Г. Лебон, «трогательный гуманизм» Француз­ской революции, «начав идиллией и речами философов, кончил гильотиной»[49]

Рассмотрение политической психологии как специфического фактора по­литического процесса позволяет раскрыть ее особые отличительные свойства, продемонстрировать политические чувства и эмоции как наиболее подвижный и динамичный элемент политического сознания, который организует и опреде­ляет субъективные образы лидеров, государства, власти, складывающиеся у че­ловека. Именно чувства заставляют человека оценивать политические явления в зависимости от того, какими они отражаются в его сознании, а не от их ре­ального содержания. Например, недоверие к той или иной партии, к режиму в целом формируется у человека по преимуществу не в результате анализа их программы и действий, а за счет отношения, скажем, к неэтичному поступку их лидера или просто на основе неведомым образом возникшей антипатии или симпатии. Таким образом, человек воспринимает политическую реальность чаще всего такой, какой она представляется его чувствам и эмоциям, которые, действуя по собственным законам, вполне могут и неадекватно отражать окру­жающий мир.

Зная законы формирования психологических образов, можно определять их структуру и направленность, тем самым успешно влияя на отношения граж­дан к государству и на их индивидуальное поведение. В истории немало при­меров того, как отдельные правители, создавая очаги временного психологиче­ского возбуждения у населения, подавляли структуры его рационального мыш­ления или, используя приемы манипулирования сознанием, заставляли людей испытывать чувства единения с государством и ненависти к его врагам, объе­диняться вокруг лидера и переживать при этом массовое воодушевление, утра­чивать ощущение реальности или понижать внимание к тем проблемам, кото­рые невыгодны власть имущим.

_ „ Роль и характер влияния политической

Роль политической психологии в

психологии на политическое поведение политическом процессе г

г раскрывают способы устойчивого пре­

обладания эмоциональных представле­ний в мотивации человеческого поведения. Так, показательным фактом влия­ния психологических факторов служат многочисленные формы и механизмы искажения восприятия действительности человеком в результате снижения ра­циональности самооценки, проявляемой нетерпимости к противоречиям, склонности к проектированию фантастических целей и т.д. Например, многие люди, выстраивая свою деятельность, несмотря ни на какие факты, уверяют се­бя в том, что они поступили правильно, выбрали лучшее из возможных реше­ний. К таким же фактам психического искажения относится и восприятие чело­веком реальности на основе умозрительной схемы (прототипа). В силу такого запрограммированного восприятия вся новая информация интерпретируется им уже на основе заранее сконструированного подхода. Поэтому, например, убе­див себя в том, каким должен быть президент, он требует тем меньше инфор­мации о его деятельности, чем его облик соответствует прототипу, или же при­писывает реально действующему лицу те черты, которыми тот не обладает. Столь схематическое мышление может существенно отличаться от реальности, игнорируя факты, не вписывающиеся в схему.

Американский ученый Р. Мертон попытался более систематизирование представить формы психологического влияния на политические процессы. По его мнению, доминирование эмоциональных установок над всеми иными сооб­ражениями может выражаться в следующем:

—в стремлении человека придавать своим ролевым и функционально безличным связям в политике сугубо персональный характер (например, выпол­няя функцию избирателя, человек может усмотреть в факте неизбрания прези­дентом своего кандидата личную трагедию или личную заслугу);

—в отождествлении человеком своей личности с партией илипрофессией (когда, например, партийные цели начинают доминировать над жизненными целями человека);

—в проявлении чрезмерной солидарности с политическими ассоциация­ми (в результате чего такой корпоративизм подменяет у человека семейные или иные базовые для жизни ценности);

—в повышенном эмоциональном отношении к авторитету лидера, а так­же в ряде других случаев.

Показателем влияния политической психологии на политические процес­сы является и формирование в сфере власти особых психологических укладов (типов), предопределяющих характер выполнения людьми своих ролей и функ­ций. Например, опыт показал, что по-разному осуществляют свои политиче­ские роли экстраверт (общительный и энергичный человек, чьи чувства уст­ремлены к внешнему миру) и интроверт (замкнутый на себя человек), сенсорик (рационально мыслящая личность, знающая, чего она хочет, и стремящаяся к порядку) и интуит (ориентирующийся на спонтанные чувства и более склонный к анархии), романтик (творческая личность, склонная к меланхолии) и перфек- ционист (критически мыслящий и рационально действующий человек).

По-разному действуют в политике люди, склонные к насилию или чело­веколюбию, экзальтации или рационализму, конформисты и нонконформисты, те, кто стремится жестко (ригидно) придерживаться установленных правил или обладает подвижной (лабильной), пластично изменяющейся в соответствии с обстановкой системой чувств и другими психологическими свойствами. Клас­сическим примером внутреннего соответствия психологических и властных структур в жестких режимах правления стала характеристика американским ученым Т. Адорно личности «авторитарного» типа, поддерживающей систему власти своим догматизмом, ригидностью, агрессивностью, некритическим вос­приятием групповых ценностей и шаблонным мышлением.

Как доказано многочисленными исследованиями, политический экстре­мизм базируется на гипертрофированных иррациональных мотивациях челове­ка, которые в свою очередь чаще всего являются следствием некой психиче­ской ущербности человека, тормозящей его рациональный выбор и заставляю­щей обращаться к подобным видам деятельности. Так, по данным некоторых социологических исследований, у правых и левых экстремистов обнаружено, что, по сравнению со сторонниками других политических течений, они значи­тельно чаще испытывают чувства социальной изолированности, одиночества, бессмысленности жизни, тревоги за свое будущее[50]. Такие психологические ос­нования предопределяют главным образом прямое, непосредственное реагиро­вание людей на политические события, заставляют их отвечать на вызов вызо­вом, стремиться достичь Цели любым способом.

В противоположность такому психотипу люди, способные «экраниро­вать» (гасить) отрицательные и преобразовывать разрушительные эмоции в со­зидательные, демонстрирующие смешанный тип реагирования на вызовы сре­ды и сочетающие при этом сильную волю с отзывчивостью, а импульсивность - с ответственностью, выражают противоположный, центристский тип лично­сти, который способствует сбалансированию политических сил и снятию на­пряженности в обществе.

Особую роль играют типы лидеров, чьи психические доминанты стиля деятельности могут существенно повлиять на характер принимаемых в госу­дарстве решений и даже изменить некоторые параметрь политической системы в целом. Так, Г. Лассуэлл считал, что история политики - это история психопа­тологии личностей, занятых управлением обществом, а их действия в свою очередь определяются внутренней «борьбой мотивов». Не случайно, в совре­менной науке большое распространение получило психобиографическое на­правление, т.е. исследование биографий выдающихся политиков XX в. - Лин­кольна, Мао-Цзедуна, Лютера, Ганди и др. «Сила психоистории, - писал Э.

Эриксон, - состоит во внимательном исследовании смешения рационального и иррационального в политических событиях и в интригующем и тревожном со­четании устойчивого и неустойчивого, функционального и дисфункционально-

го в политических лидерах...»

Авторы исследовательской модели индивидуальной психопатологии рас­сматривают индивидуальные особенности лидерского поведения, заглядывая в детские переживания и фантазии, отыскивая примечательные факты, способ­ные отражаться на протяжении всей| их жизни. Не удивительно, что многие ис­следователи связывали причины построения в Германии и СССР тоталитарных обществ с ря-| дом схожих признаков в психологических портретах двух тира­нов (та-1 кие ученые считают, что в силу близости их «первичных групп» -I неполных семей, а также узурпаторских условий венских ночлежек и| тифлис­ской семинарии, оказавших решающее влияние на формирование характеров Гитлера и Сталина, оба приобрели предрасположенность к садизму и некрофи­лии).

Определенная склонность к редукционизму (сведению причин политиче­ских событий к мотивам индивидуальной деятельности лидеров или истории - к психоистории) не умаляет значимости такого рода подходов и исследований. Многочисленные современные исследования убедительно показывают зависи­мость политических процессов от характера деятельности лидеров, заданного их психологическим типажом. Например, лидеры компулъсивного типа устрем­лены к идеалам и, пытаясь все сделать наилучшим образом, не могут гибко подходить к использованию внештатных ситуаций, «актеры» видят смысл сво­ей политической деятельности в том, чтобы привлечь внимание общественно­сти к собственной персоне; политики депрессивного типа ориентируются на защищенность своего статуса и присоединение к более сильному действующе­му в политике лицу и т.д.

Особенности политической Отражая и интерпретируя политику

психологии в эмоционально-чувственной фор­

ме, политическая психология пред­ставляет собой «практический» тип политического сознания. Если, к примеру, идеология является продуктом специализированного сознания, плодом теоре­тической деятельности группы людей, то политическая психология формирует­ся на основе практического взаимодействия людей друг с другом и с институ­тами власти. И в этом смысле она характеризует те ощущения и воззрения лю­дей, которыми они пользуются в повседневной жизни. К их отличительным чертам относят прежде всего отображение людьми политических объектов сквозь призму своих непосредственных интересов и доступного им политиче­ского опыта. Повинуясь чувствам, люди подчиняют получаемую ими информа­цию собственным задачам, логике своих индивидуальных действий. Поэтому политическая психология тем больше влияет на ориентацию людей во власти, чем сильнее политика включается в круг их непосредственных интересов.

С чисто познавательной точки зрения политическая психология является ограниченной формой мышления, которая не в состоянии отразить скрытые от непосредственного наблюдения черты политических явлений. Используя выбо­рочную, избирательную информацию о политических процессах, она отобра­жает лишь те внешние формы и фрагменты действительности, которые доступ­ны эмоционально-чувственному восприятию. Поэтому политическая психоло­гия по природе своей не приспособлена для анализа сложных причинно- следственных связей и отношений в политике, хотя в отдельных случаях может угадать суть каких-то политических взаимоотношений.

В силу «приземленности», «наивности» своего взгляда на действитель­ность политическая психология демонстрирует и специфические способы ин­терпретации понятий, зачастую отождествляя последние с формой непосредст­венного восприятия действительности, например, понятие «государство» ото­ждествляется с конкретным государством, в котором живет человек, «власть» - с реальными формами господства, «рынок» - с конкретными отношениями экономического обмена, которые он наблюдает, и т.д. Такое конкретизирован­ное освоение действительности упрощает картину политики, лишает научные категории и понятия мотивационного значения и силы.

Познавательная ограниченность политической психологии проявляется и в приписывании непосредственно воспринимаемым ею явлениям разнообраз­ных причин, устраняя таким образом имеющийся У нее дефицит информации. В науке такое явление получило название «каузальной атрибуции» (Ф. Хайдер), отражающей свойство политической психологии умозрительно достраивать по­литическую реальность, домысливать, искусственно конструировать мир, при­думывать недостающие ему звенья. В массовых формах такая черта политиче­ской психологии стимулирует возникновение разнообразных слухов и мифов, которые охватывают целые слои населения. Особенно часто это касается при­нимаемых в государстве решений, кадровые перемещений, отношений в пра­вящей элите и других наиболее закрытых от общественности вопросов.

Политическая психология - внутренне противоречивое явление. В отли­чие от идеологии, стремящейся подвести политические взгляды людей под не­кий общий знаменатель, политическая психология отражает политическую ре­альность во всем ее многообразии, допуская одновременное сосуществование самых разноречивых и даже противоположных эмоций. Поэтому в психологии всегда присутствук различные и подчас противоречивые чувства: долга и жела­ния освободиться от обязательств, потребность в самоуважении и жажда под­чинения более сильному, общительность и чувство одиночества, осуждение власти и желание быть к ней поближе и т.д.

Сосуществование разнонаправленных чувств и эмоций обусловливает неравномерный и даже скачкообразный характер развития реальных политиче­ских процессов. Благодаря этому свойству политической психологии в полити­ку привносится элемент стихийности, непрогнозируемости событий. Способ­ность же психологии побуждать человека в кратчайшие сроки менять свои оценки придает особую силу ее воздействию на его поведение.

Еще одной причиной, обусловливающей внутреннюю противоречивость, а равным образом и особенность политической психологии, является сочетание в ней социальных и физиологических механизмов воспроизводства чувств и эмоций. В самом общем виде можно! сказать, что политическая психология включает в себя:

социально-психологические чувства и эмоции, характеризующие специ­фику отображения человеком своих интересов и формирования мотивов поли­тической деятельности в группе (обществе);

индивидуально-психические элементы, отражающие личностно- персональные черты психики - волю, память, характер, способности к мышле­нию и др.;

функционально-физиологические элементы сознания, характеризующие психически врожденные черты и задатки человека, регулирующие адаптацию человеческого организма к внешней среде;

психофизические свойства, регулирующие наследственность и темпера­мент, демографические и половозрастные черты, здоровье и прочие аналогич­ные характеристики.

Таким образом, в политической психологии содержатся как осознанно- рациональные, так и бессознательно-иррациональные духовные элементы. Бла­годаря этому психология соединяет в себе импульсы социального взаимодейст­вия с логикой инстинктов, сплавляет воедино рефлексивность и рефлектор- ность, осмысленность и бессознательность мышления. Такой симбиоз показы­вает, что политическая психология синтезирует инстинкты с рационально- смысловыми подходами к жизни, в результате чего в политической жизни че­ловек может адаптироваться к действительности и исполнять там специфиче­ские функции, используя не только приобретенные социально-психологические свойства, но и первичные чувственные механизмы (отличающиеся алогизмом, слабой подверженностью контролю и рядом других черт).

Роль иррациональных механизмов тем больше, чем меньше человек по­нимает суть и причины политических событий. Более того, в определенных ус­ловиях физиологические чувства способны вообще вытеснить все другие фор­мы оценки и регуляции поведения. Например, голод или страх могут стать та­кими психологическими доминантами, которые способны вызвать мятежи, бунты или революции. Но в ряде случаев социальные чувства способны пре­одолеть влияние иррациональных влечений. Так, актуализированная потреб­ность в порядке, дисциплине, сплочении в жестко управляемую общность мо­жет помочь преодолеть людям неуверенность в себе и разочарование во власти.

Из истории известно, что многие правители специально возбуждали в людях иррациональные чувства, используя их для усиления приверженности властям и идеологическим доктринам. Нацисты, в частности, использовали для этих целей разнообразные театрализованные сборища, ночные факельные ше­ствия, сложную политическую символику - все это своей таинственностью и величием должно было помочь им сформировать безотчетное поклонение обы­вателей фюреру и рейху. Целям активизации подсознательных чувств и эмоций может служить и чрезмерное насаждение в обществе монументальный скульп­туры, приоритет величественной архитектуры государственных учреждений, устройство пышных политических церемоний и ритуалов, а также другие дей­ствия властей, добивающихся такими методами повышения политической ло­яльности граждан.

Феномен толпы Важнейшей особенностью политической психо­

логии является и ее способность формировать различные политические субъекты, прежде всего «массы» и «толпы», осущест­вляющие такие акции, как бунты, революции, митинги, шествия, восстания, за­хват зданий и т.д. Так, известный ученый Э. Канетти связывает возникновение массы с растущими у людей чувствами солидарности и страха, «втягивающими в себя вся и всех»[51]. Сугубо психическими основами обладает и толпа, в кото­рую превращается группа людей в силу совместно испытываемого ими какого- то эмоционального, резко переживаемого фактора (вызывающего массовое со­стояние гнева, радости, агрессии и т.д.). И это внутреннее единство толпы, ко-

. !ард называл самой «старинной» социальной группой после семьи, постоянно укрепляется за счет многократного взаимного усиления коллектив­ных чувств и эмоций. Известный русский ученый В.М. Бехтерев подчеркивал, что взаимовнушение и самовозбуждение людей гораздо в большей; степени движут поведением толпы, нежели какие-либо провозглашаемые ею идеи.

Толпы не возникают для уравновешивающих действий, они импульсив­ны, изменчивы и раздражительны, нетерпимы к сторонним воззрениям, управ­ляются бессознательным началом, податливы внушению и легковерны, одно- сторонни и склонны к преувеличению оценок событий. Постоянно поддержи­ваемый наплыв эмоций, как правило, обусловливает одномерность мышления и действий толпы. Если в жизни человек может принадлежать к разным группам, то к толпе - только к одной, поскольку в ней человек не имеет противовесов, он увлечен силой объединения. Поэтому в толпе люди не воспринимают иных по­зиций или точек зрения, демонстрируя единый волевой настрой.

Толпа не терпит ни размышлений, ни возражений. Нормальное состояние толпы, наткнувшейся на препятствие, - это ярость. Не случайно Г. Лебон в ра­боте «Психологии народов и масс» писал, что толпа никогда не дорожит своей жизнью во время возмущения. Потому-то в ней всегда можно найти преступни­ков и героев, людей, способных устраивать мятежи и погромы или требовать от тиранов прав и свобод. В то же время тот или иной фактор (внезапное событие, выступление яркого оратора на митинге) способен изменить состояние толпы новым внушением, заразить ее свежими эмоциями, вновь придающими ей го­рячность и импульсивность. Предоставленная же сама себе, она быстро утом­ляется, сникает и стремится к подчинению любым призывам.

Пусть кратковременное, но мощное доминирование коллективных чувств и настроений приводит индивидов к потере критичности политических воззре­ний и утрате контроля за своими поступками. Заразительность массовых на­строений заставляет людей испытывать сильную потребность в подчинении, поступаться личными интересами и оценками. В толпе человек понимает лишь «волевой язык коллективной воли» и подчиняется ее приказам, «следуя арха­ичным правилам... воли толпы»[52]. В толпе и массе индивид приобретает созна­ние непреодолимой силы, которая «дозволяет ему поддаваться таким инстинк­там, которым он никогда не дает волю, когда бывает один. В толпе же он менее склонен обуздывать эти инстинкты, так как толпа анонимна и потому не несет

на себе ответственности» .

Как показали специалисты, эволюция толпы имеет двоякий характер: она осуществляется через развитие духовных связей между людьми и путем воз­никновения внутренних структур на основе иерархичности. Наполнение чело­веческих отношений в толпе различными идеями делает ее то «выжидающей, внимающей, манифестирующей», то «действующей» (Г. Тард), то агрессивной (обладающей целью и реализующей ее на основании порыва), то «танцующей» (превращающейся в бесцельное собрание) (Г. Блумер). В то же время организа­ция и иерархиизация толпы, выстраивание в ней определенных внутренних свя­зей превращает ее в разновидность корпорации (например, группу доброволь­цев, самоорганизующихся для отпора захватчикам, партизанское движение, мафию, террористическую структуру и т.д.).

<< | >>
Источник: Соловьев А.И.. Политология: Политическая теория, политические технологии: Учебник для студентов вузов/А. И. Соловьев -М.: Аспект Пресс, - 559 с.. 2003

Еще по теме 1. Сущность и особенности политической психологии:

  1. 2. Способы и методы осуществления политической власти
  2. Глава седьмая. ГОСУДАРСТВО В ПОЛИТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЕ ОБЩЕСТВА
  3. § 6. Основные учения о сущности права
  4. «ОБЪЕКТИВНОСТЬ» СОЦИАЛЬНО-НАУЧНОГО И СОЦИАЛЬНО­ПОЛИТИЧЕСКОГО ПОЗНАНИЯ
  5. § 6. Основные учения о сущности права
  6. Тема 16 ЛИЧНОСТЬ В ПОЛИТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЕ РОССИЙСКОГО ОБЩЕСТВА
  7. Глава седьмая. ГОСУДАРСТВО В ПОЛИТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЕ ОБЩЕСТВА
  8. 1.3. Становление отечественной психологии
  9. 5.1. Понятие «личность» в психологии и праве
  10. § 16.1. Сущность, особенности и классификация государственных решений
  11. § 1. Сущность и условия формирования личности
  12. Структура и методология политического знания.
  13. 3.Методы политических исследований
  14. 1. Сущность и особенности политической психологии
  15. 3. Политическое поведение
- Кодексы Российской Федерации - Юридические энциклопедии - Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административное право (рефераты) - Арбитражный процесс - Банковское право - Бюджетное право - Валютное право - Гражданский процесс - Гражданское право - Диссертации - Договорное право - Жилищное право - Жилищные вопросы - Земельное право - Избирательное право - Информационное право - Исполнительное производство - История государства и права - История политических и правовых учений - Коммерческое право - Конституционное право зарубежных стран - Конституционное право Российской Федерации - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Международное право - Международное частное право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Оперативно-розыскная деятельность - Основы права - Политология - Право - Право интеллектуальной собственности - Право социального обеспечения - Правовая статистика - Правоведение - Правоохранительные органы - Предпринимательское право - Прокурорский надзор - Разное - Римское право - Сам себе адвокат - Семейное право - Следствие - Страховое право - Судебная медицина - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Участникам дорожного движения - Финансовое право - Юридическая психология - Юридическая риторика - Юридическая этика -