<<
>>

1. Система социального представительства

Понятие системы Группы, будучи основным субъектом полити-

социального ки, обладают сложным и специфическим об-

представительства разом включаются в конкурентные отношения

по поводу государственной власти.

В целом понятие «группа» фиксирует сходство людей как по врожденным, так и по при­обретаемым в процессе жизни признакам. При этом, обладая одинаковыми (и в одинаковой степени) чертами и качествами с другими людьми, каждый человек одновременно принадлежит к разным социальным группам (скажем, в одно и то же время является отцом семейства, членом определенной профессиональ­ной, а также национальной группы, жителем того или иного города и т.д.). В то же время для человека характерна какая-либо наиболее существенная группо­вая принадлежность, выражающая его основные интересы и ценности, отноше­ние к жизни.

Люди, живя и воспринимая действительность в соответствии с этими групповыми нормами и стандартами, вступают в определенные конфликтные отношения с представителями других общностей, групп, имеющих иные по­требности, взгляды на жизнь, возможности и ресурсы. Эти межгрупповые от­ношения, выражая различия между людьми по тем или иным признакам, фик­сируют тот уровень общественной дифференциации, которая сложилась в каж­дом конкретном обществе. Как показывает опыт, именно переплетение интере­сов групп, их различные связи и взаимоотношения оказывают существенное воздействие на содержание политических процессов.

Однако не все конфликтные отношения между группами могут прояв­ляться в политической сфере и оказывать влияние на институты власти. Далеко не каждая группа стремится использовать политические средства для решения своих проблем, предпочитая строить свои отношения с оппонентами на идеях сотрудничества, взаимопонимания или заключения различного рода договоров и сделок. В ряде случаев стремление включиться в политику для защиты своих интересов сочетается у некоторых групп с неспособностью использовать ин­ституты государственной власти для укрепления своей целостности, завоевания новых ресурсов или достижения более высокого общественного положения.

А в отдельных, например тоталитарных, системах группы и вовсе лишены возмож­ности претендовать на политическое участие и, как правило, являются объек­тами, а не субъектами власти.

Таким образом, социальная группа с политической точки зрения - это только потенциальный субъект отношений в сфере государственной власти. Становление ее реальным, действующим субъектом политических отношений, практически использующим свои ресурсы в целях изменения характера функ­ционирования государственной власти и управления, представляет собой дли­тельный и сложный процесс, который зависит от многих внутренних и внешних для группы причин.

Процессы политического оформления и выдвижения (презентации) групповых интересов в сферу публичной власти, обусловливающие фор­мирование особых институтов и механизмов, которые способны оказывать постоянное воздействие на государство в целях соответствующего обще­коллективным потребностям перераспределения социальных статусов и ресурсов, составляют содержание системы социального представительст­ва.

Основными элементами такой системы являются: источники и причины политического участия; процесс групповой самоорганизации; формирование представительных структур и их взаимодействие с властью.

Социальная стратификация: Наличие источников и причин политиче- сущность и отличительные ского участия групп обусловлено характером особенности социальной стратификации, которая вы­

ражает различия возможностей, прав и обязанностей людей, обусловленных их принадлежностью к конкретным общественным группам.

Термин «страта» характеризует группу в качестве единицы анализа соци­ального положения людей. Под ней может пониматься устойчивая социальная общность, класс или часто складывающаяся структура совместного действия людей. В основании ее выделения лежит тот или иной показатель (обществен­ный ресурс), по которому сравнивается и сопоставляется положение людей в социальном пространстве. Степень обладания группой теми или иными ресур­сами, с одной стороны, фиксирует ее положение в обществе (статус), а с другой - позволяет ранжировать статусы групп, т.е.

дифференцировать последние в за­висимости от обладания конкретными ресурсами. В силу этого стратификация характеризует общественную дистанцию между людьми не только по вертика­ли (к примеру, между министром и рядовым служащим), но и по горизонтали (между министром и соответствующим ему по рангу генералом). Таким обра­зом, стратификация, фиксируя все реальные отношения равенства и неравен­ства людей в конкретном обществе, которые вытекают из занимаемого группа­ми социального положения, позволяет сопоставлять групповые статусы, права и возможности людей, выстраивать социальные иерархии.

Социальная стратификация характеризует дифференциацию общества, которая складывается под воздействием социально-экономических и всех дру­гих отношений и связей. По мнению В. Парето, социальная стратификация, бу­дучи показателем асимметричности общественных отношений и изменяясь по форме, «существовала во всех обществах» и даже тех, которые «провозглашали равенство людей от рождения»[23]. При этом содержание стратификации всегда определялось и определяется до сих пор во взаимодействии двух основных со­циальных тенденций: к расслоению населения и к его преодолению. Как писал социолог П. Сорокин, «в любом обществе в любые времена происходит борьба между силами стратификации и силами выравнивания»[24].

Идеи дифференциации общественного положения людей имеют долгую историю. Так, одним из первых ученых, который «мыслил в терминах классов» (Поппер), был Платон, констатировавший расслоение людей на богатых и бед­ных и полагавший, что правильное государство должно иметь другую диффе­ренциацию: чиновников, правителей и воинов. В XVII в. А. Смит, Э. Кондильяк и ряд других экономистов и историков ввели в научный оборот понятие «класс», которое К. Маркс и Ф. Энгельс впоследствии жестко связали с произ­водственными отношениями. М. Вебер же, полагая, что только экономические критерии слишком узки для анализа социального положения людей, предложил рассматривать более широкий круг источников неравенства: богатство, опреде­ляющее положение социальной группы в зависимости от величины присваи­ваемых ею благ (в связи с чем он выделял «имущие» и «приобретающие клас­сы»); престиж, выражающий принятые в обществе оценки и стандарты относи­тельно предпочтительного образа жизни того или иного слоя; власть, характе­ризующую способность различных групп оказывать преимущественное воздей­ствие на сферу управления, сущность общества в усилении разнообразия.

В дальнейшем в соответствии с пониманием неизменного усиления раз­нообразия общества, повышения его «социальной гетерогенности» (Г. Спенсер) ученые значительно усложнили основания стратификации. Т. Парсонс и другие «интеграционисты» выдвинули идею, согласно которой стратификация пред­ставляет собой набор статусов и ролей, обозначающих гибкую, подвижную и временную принадлежность людей к тем или иным группам. Таким образом, жесткая (ригидная) принадлежность к группе стала сочетаться с гибкой, под­вижной приобщенностью к ней людей.

Ряд ученых, в частности Р. Парк и Э. Богарадус, интерпретировали стра­тификационные различия сугубо психологически: чем больше люди испыты­вают симпатию друг к другу, тем они более социально близки, и наоборот, лю­ди, испытывающие взаимную неприязнь и даже ненависть, социально отдале­ны. У. Уорнер определял стратификационные различия на основе «репутацион- ного метода», предполагающего самоидентификацию граждан, т.е. отнесение ими себя к определенному слою: высшему слою высшего класса, низшему слою высшего класса, высшему слою среднего класса, низшему слою среднего класса, высшему слою низшего класса и низшему слою низшего класса.

В последние годы исследователи обратили внимание на прогрессирую­щее значение различий в образовании людей, в религиозной принадлежности, а также различий родственных, этнических и особенно социокультурных харак­теристик. Под влиянием культурных ориентиров в среде молодежи постоянно формируются группы приверженцев альтернативным, контркультурным ценно­стям; ряд традиционных социальных различий перестал отражаться на образе жизни отдельных групп (например, многие рабочие в силу повышения матери­ального благосостояния стали вести образ жизни буржуазных слоев); в области семейных отношений появляются формы однополовых связей, ломаются при­вычные стандарты поведения людей, ослабляется привязанность людей к тра­диционным нормам и стандартам классов, слоев, семейных групп. Причем та­кие тенденции устойчиво коррелируют с рядом тенденций политической жиз­ни, например, с расширением форм индивидуального политического участия, ослаблением партийной идентичности, ростом поддержки независимых поли­тических деятелей и т.д.

Обобщая сложившиеся подходы в определении социальных различий, способных приобрести остроту в восприятии группами своих интересов и ини­циировать их политическое участие, можно выделить следующие типы соци­альной стратификации:

—территориальную, отражающую различия между жителями отдель­ных территорий (например, Приморья и Воркуты, Башкирии и Москвы и т.д.);

—демографическую, характеризующую половозрастные особенности различных слоев населения (молодежи и пенсионеров, женщин и мужчин, де­тей из полных и неполных семей и т.д.);

—этнонациональную, выделяющую различия родственных и этниче­ских общностей (между теми или иными семейными группами людьми, при­надлежащими, скажем, к казахской нации и калмыцкой народности, коренной и некоренной нациям и т.д.);

—конфессиональную, отражающую различия между людьми, которые придерживаются различных религиозных убеждений (между верующими и атеистами, представителями различных вероисповеданий);

—социокультурную, фиксирующую различия в стилях поведения лю­дей, их жизненных ориентациях, доминирующих традициях и иных культурно значимых компонентах их поведения;

—социально-экономическую, обозначающую разницу в доходах, уров­не образования, профессиональной компетенции тех или иных групп работни­ков;

—социально-психологическую, отображающую различия между людь­ми с точки зрения общественного признания важности и значимости их стату­сов и форм поведения (например, в виде престижа и уважения разнообразных человеческих объединений);

—позиционную, указывающую на различия между людьми по степени их властного могущества, влияния на принятие управленческих решений.

Наличие разных страт непременно включает в себя и субъективное ощу­щение людьми своей принадлежности к данной конкретной общности (иденти­фикацию). Она означает уровень освоения человеком групповых ценностей, норм, притязаний и потому является показателем и фактором внутренней спло­ченности группы, ее целостности и интегрированности. При этом овладение нормами и ценностями группы способно выступать самостоятельным источни­ком активности человека, его продвижения в обществе. Не случайно К.

Дэвис и В. Мур видели в социальном расслоении «баланс» затрат (на которые человек

идет ради завоевания притязаний) и вознаграждения (получаемого им статуса).

Каждый из перечисленных типов групповых различий свидетельствует о реально существующем расслоении населения и может стать источниками по­литической активности граждан. Однако отдельные виды социальных различий могут быть преодолены за счет использования группами механизмов самоорга­низации, более полного использования внутренних возможностей для роста экономических показателей жизни своих членов, укрепления солидарности с другими социальными общностями и т.д. При этом мотивация к использованию политических форм урегулирования межгрупповых противоречий и, более то­го, социальная напряженность в поведении людей могут возникать даже при понимании одной только разницы социальных статусов. Как отмечает С. Лип- сет, «когда люди занимают несовместимые социальные положения, два взаи­мопротиворечивых статуса могут... даже вызвать к жизни... экстремистскую ре-

44

акцию» .

Как показывает практика, первостепенной причиной политической ак­тивности группы выступают ее наиболее существенные, властно значимые интересы, которые она не может реализовать без привлечения механизмов го­сударственного управления. Наличие властно значимых групповых интересов свидетельствует как о дефиците жизненно важных ресурсов, без которых чело­век не способен достичь своих целей, так и об остроте потребности в этих сред­ствах существования. Как заметил Ф. Бро, задача политологии и состоит в кон­статации тех или иных различающихся по определенным основаниям объеди­нений людей с целью выявления их специфических интересов по отношению к власти, поняв при этом «политические ресурсы», которыми они располагают, чтобы заставить государство услышать свои требования[25].

Социальная мобильность и Социальная стратификация включает в себя декомпозиция и другие источники и причины политиче­

ского участия групп. К ним относятся раз­нообразные виды социальной мобильности, означающей процесс изменения общественного положения человека. В целом преодоление социальной дистан­ции между группами означает как повышение (восходящая мобильность), так и понижение (нисходящая мобильность) статуса. Оно характеризует при этом изменение положения групп, не только занимающих различные места в обще­ственной иерархии (вертикальная мобильность), но и функционирующих на одном социальном уровне (горизонтальная мобильность).

В принципе любые социальные перемещения могут вызвать обращение групп к государству как главному регулятору статусных отношений. Однако, как показывает практический опыт, наибольший политический потенциал за­ключен в нисходящей мобильности вертикального типа. Такие процессы, как правило, всегда вызывают рост политической напряженности, поскольку не только ведут к утрате людьми устойчивости их социального положения (мар­гинализации) или абсолютному понижению социальных возможностей опреде­ленных слоев населения (люмпенизации), но нередко связаны и с уничтожени­ем конкурирующих групп (предполагающим как качественное изменение усло­вий существования групп, так и физическое устранение представителей той или иной общности). Это повышает уровень социального сопротивления послед­них, провоцирует активизацию сил правого и левого экстремизма, вызывает массовое распространение зависти, предубежденности к другим людям и груп­пам.

Обострение политических отношений непременно вызывает и восходя­щая динамика слоев, находящихся на самых нижних этажах социальной лест­ницы. Их известная «невстроенность» в общество, отсутствие должных качеств у принадлежащих к ним людей для продвижения «наверх» заставляют их ори­ентироваться на политические средства как на едва ли ни единственные для улучшения своего общественного положения. Нередкая в таких случаях озлоб­ленность по отношению к высшим, привилегированным слоям дополняет стремление к успеху с устойчивой готовностью к постоянному перевертыванию статусов.

Конечно, в обществе всегда есть группы, чье социальное положение от­личается большей устойчивостью, и потому такие группы в основном полити­чески инертны. Однако в условиях экономической конкуренции, преобразова­ний в различных областях жизни, динамики межнациональных отношений, ко­торые способны существенно перестроить иерархические связи в социальной сфере, «ведущее» положение любых групп в любой момент может стать доста­точно условным. Как показали исследования, если групповые перемещения в области социально-экономических отношений не превышают привычных для общества показателей, т.е. совершаются в естественных для него пределах не­равенства, то это обходится без существенных политических потрясений. Если же экономические изменения приобретают резкий и скачкообразный характер, то политическая стабильность подвергается сильнейшему давлению, а отдель­ные режимы могут даже рухнуть под тяжестью таких противоречий.

Негативные последствия социальной мобильности усиливаются в госу­дарствах, переживающих распад доминирующих социальных ценностей (ано­мию), особенно в тех случаях, когда социальная стратификация жестко ограни­чивает возможности овладения символами общественного успеха (Р. Мертон).

Опыт свидетельствует о сильной обратной связи между неравенством в доходах и стабильностью, поэтому любое государство независимо от уровня экономического развития страны обязано последовательно стремиться к посте­пенному уменьшению неравенства в социальной сфере. Позитивное влияние на динамику стратификации оказывают демократические институты, длительное существование которых, как показала практика, приводит к постепенному уменьшению различий в доходах.

В международной практике сформировалось понятие о минимальных со­циальных показателях, наличие которых свидетельствует о должной степени политической стабильности в обществе (так называемая «красная линия»). На­пример, считается, что 4-5-кратное расхождение в доходах основных групп на­селения служит нижней границей политического протеста и во многом является критическим показателем для существующего режима. Наличие такого расхо­ждения должно послужить предостережением для молодой российской демо­кратии, которая уже давно перешла многие критерии среднестатистической стабильности (сегодня сложился 15-кратный разрыв в доходах между 10% са­мой обеспеченной части населения и 10% самых бедных слоев общества).

Специфическим источником политического участия является резкое рас­хождение между различными статусами людей, принадлежащих к различным группам (социальная декомпозиция). Например, люди могут принадлежать к группам, обладающим высоким социальным престижем (в данной стране), но в то же время иметь не соответствующие этой высокой социальной позиции ре­альные денежные доходы. Такое несоответствие статусов, прав и возможностей стимулирует высокую активность подобных слоев населения, заставляя их ока­зывать воздействие на государственную власть с целью устранения подобного разрыва.

Исключительно важным фактором, определяющим политический потен­циал социальной мобильности, является поддерживаемый государством харак­тер межгрупповых отношений. В данном случае речь идет о степени открыто­сти стратификации, поощряющей или, напротив, затрудняющей перемещения отдельных граждан как внутри групп, так и между ними. Именно открытость социальных перемещений служит показателем соотношения усилий общества, создающего УСЛОВИЯ для подобных перемещений, субъективных устремлений людей, стремящихся изменить свое общественное положение ввиду ориентации на новые ценности, изменения жизненных планов, повышения образования и т.д.

Так, государство может стремиться к поддержанию непроницаемости, за- консервированности социальных статусов, препятствуя свободному переходу из одной группы в другую. Например, в ряде государств власти ограничивают социальные и гражданские права людей по национальному признаку, социаль­ному происхождению, идеологической ориентации и т.д. Отсутствие условий для свободной социальной мобильности может дополняться действиями по ис­кусственному формированию социальной структуры, насильственному измене­нию социальных иерархий (например, проводившаяся в 20-х гг. в СССР поли­тика раскулачивания). В таких случаях люди лишаются возможности, благода­ря собственным индивидуальным усилиям, изменить свое общественное поло­жение, и потому конфликты в этой сфере будут неизменно усиливать полити­ческую напряженность.

Характерно, что приблизительно до середины XIX в. даже в капитали­стических странах, как правило, доминировали идеи, оправдывавшие стабиль­ность занимаемого человеком положения и тем самым ратовавшие за сохране­ние неизменности социальной структуры. В противовес подобным идеям К. Маркс выдвинул мысль о социальной революции, способной сломать непод­вижную стратификацию буржуазного общества. Однако его последователи по­пытались установить на ее месте не менее устойчивую структуру, в которой представители рабочего класса обладали социальными привилегиями перед

другими слоями населения.

В противоположность такому характеру социальных отношений откры­тость стратификации, неограниченность вертикальной и горизонтальной мо­бильности снимают значительную часть причин для возникновения политиче­ских конфликтов между группами. В целом становление подобного типа струк­турирования общества соответствует основным тенденциям развития индуст­риального общества, которое резко расширяет возможности преодоления соци­альных дистанций за счет поощрения государством индивидуальных переме­щений людей благодаря их способностям и активности. Такая «идеология» от­крытости исходит из того, что индивидуальная мобильность является неотъем­лемым правом личности, утверждениям политической свободы и важнейшей предпосылкой развития общества.

При государственной поддержке социальной открытости не только «по­бедители» обретают новый общественный статус, но и не сумевшие по какой- либо причине преодолеть социальную дистанцию не остаются «за бортом» жизни. Лишь на время смиряя свои притязания, они сохраняют все возможно­сти для социального роста на основе повышения квалификации, овладения но­выми ценностями, оказания помощи со стороны институтов власти в борьбе с безработицей и т.д.

Следовательно, обеспечение государством доступности ресурсов и стату­сов на основе открытой (групповой и индивидуальной) мобильности служит важнейшей предпосылкой политической стабильности общества. При таком условии в обществе действуют естественные механизмы образования социаль­ных слоев, укореняются демократические ценности и идеалы. Противополож­ная стратегия неизбежно ведет к нарастанию политической напряженности, чреватой самыми непредвиденными трудностями для правящего режима.

<< | >>
Источник: Соловьев А.И.. Политология: Политическая теория, политические технологии: Учебник для студентов вузов/А. И. Соловьев -М.: Аспект Пресс, - 559 с.. 2003

Еще по теме 1. Система социального представительства:

  1. 3. Социальное партнерство в России
  2. § 3. Система и формы социального партнерства 1.
  3. § 3. Система и формы социального партнерства
  4. МЕСТО ГОСУДАРСТВА В ПОЛИТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЕ ОБЩЕСТВА
  5. § 3. Система и формы социального партнерства
  6. 2.1. Понятие, стороны и система социального партнерства
  7. 5. Социальное партнерство. Коллективные договоры и соглашения
  8. §6.3. Рождение социально-гарантийной государственности
  9. 16.1. Правовые модели социального партнерства: прошлое, настоящее, будущее
  10. 16.2. Социальное партнерство: от истоков теории до закрепления в Трудовом кодексе РФ
  11. 16.3. Правовой механизм социального партнерства: уровни, принципы и органы социального партнерства
  12. § 4. Законы в системе англосаксонского права
  13. 10. 3. Тенденции развития банковской системы Российской Федерации и необходимость ее реструктуризации
  14. 1. Система социального представительства
  15. §1. Понятие «социальная политика»
  16. Тема 10. Представительство и выборы
- Кодексы Российской Федерации - Юридические энциклопедии - Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административное право (рефераты) - Арбитражный процесс - Банковское право - Бюджетное право - Валютное право - Гражданский процесс - Гражданское право - Диссертации - Договорное право - Жилищное право - Жилищные вопросы - Земельное право - Избирательное право - Информационное право - Исполнительное производство - История государства и права - История политических и правовых учений - Коммерческое право - Конституционное право зарубежных стран - Конституционное право Российской Федерации - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Международное право - Международное частное право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Оперативно-розыскная деятельность - Основы права - Политология - Право - Право интеллектуальной собственности - Право социального обеспечения - Правовая статистика - Правоведение - Правоохранительные органы - Предпринимательское право - Прокурорский надзор - Разное - Римское право - Сам себе адвокат - Семейное право - Следствие - Страховое право - Судебная медицина - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Участникам дорожного движения - Финансовое право - Юридическая психология - Юридическая риторика - Юридическая этика -