<<
>>

2. Натуралистическая парадигма

Сущность С помощью натуралистической парадигмы ученые

натуралистического пытаются объяснить природу политики, исходя из подхода к политике доминирующего значения факторов внесоциаль-

ного характера.

В отличие от принципов теологи­ческого подхода в основе этой группы идей лежат воззрения рационального толка. В своей совокупности они открывают возмож­ности для попыток обоснования приоритетности природных источников поли­тической жизни, выступающих либо в виде физико-географической среды, ли­бо различных свойств живой природы, включая биологические характеристики самого человека. Учитывая разнообразие подобного рода факторов и предпо­сылок, действующих в рамках этого широкого круга явлений, можно говорить и о различных ответвлениях внутри натуралистической парадигмы.

Так, если в качестве основных детерминант, определяющих формирова­ние и развитие политической жизни, рассматриваются территориальные, эко­номико-географические, физико-климатические и Другие аналогичные явления, то можно признать наличие географического подхода. Концепции, авторы ко­торых объясняют природу политического поведения как одну из форм эволю­ции и адаптации организма к условиям его существования, сложившуюся под влиянием естественного отбора, как результат действия его физиологических механизмов, образуют так называемый биополитический подход. Те же кон­цепции, где в качестве исходного начала, объясняющего природу политики, рассматриваются врожденные психические свойства человека, его эмоциоген- ные, инстинктивно-рефлекторные черты и механизмы поведения, составляют психологизаторский подход. Рассмотрим эти подходы и соответствующие им идеи более подробно.

Географическая парадигма В целом идеи о влиянии географиче­

ской среды на политику высказывали

еще Гиппократ, Платон, Аристотель и другие античные мыслители.

Но, видимо, основателем доктрины, объясняющей природу политики воздействием географических факторов, можно считать французских мыслителей Ж. Бодена (XVI в.), сформулировавшего теорию влияния климата на политическое поведение людей, и Ш. Монтескье (XVII в.), первым связавшего форму государственного устройства с размером занимае­мой им территории.

Так, Ж. Воден в одном из своих трудов писал, что народы умеренных об­ластей более сильны и менее хитры, чем народы Юга. Они умнее и сильнее, чем народы Севера, и более подходят для управления государством. Поэтому великие армии пришли с севера, тогда как оккультизм, философия, математика и прочие созерцательные науки были порождением южных народов. Политиче­ские науки, законы, юриспруденция, искусство красноречия и спора ведут свое начало от срединных народов, и у них же возникли все великие империи: импе­рии ассирийцев, мидийцев, персов, парфян, греков, римлян, кельтов. Сформу­лированные Боденом представления о фатальной связи общества со средой бы­ли развиты впоследствии Ш. Монтескье, который писал: «Если небольшие го­сударства по своей природе должны быть республиками, государства средней величины - подчиняться монарху, а обширные империи - состоять под властью деспота, то отсюда следует, что для сохранения принципов правления государ­ство должно сохранять свои размеры и что дух этого государства будет изме­няться в зависимости от расширения и сужения пределов его территории»[8].

Впоследствии, особенно на рубеже Х1Х-ХХ вв., эти идеи и представле­ния получили интеллектуальную поддержку ученых, которые выдвинули идею сопоставления истории человечества с историей природы (К. Риттер), сформу­лировали антропогеографические принципы политических исследований (Ф. Ратцель, Г. Маккиндер) и электоральной географии (А. Зигфрид), обосновали самые разные сценарии международной стратегии государств (К. Хаусхофер, А. Мэхэн и др. оформив таким образом относительно самостоятельные научные направления - геополитику и политическую географию.

За долгие годы эволюции географической парадигмы как формы полити­ческой мысли решающее значение в объяснении природы политики придава­лось разным факторам, к примеру, «хартленду» - срединному «сердцу» земли, включающему районы Евразии (Г. Маккиндер), «римленду» - освещающему мощь океанических держав (Н. Спайкман), элементам «почвы», характеризую­щим: положение страны, пространство и границы (Ф. Ратцель), либо опреде­ленным тенденциям в развитии географической среды, в частности идущему с Востока на Северо-Запад «иссушению Земли» (Э. Хантингтон), и т.д. Тем не менее суть подхода, географической парадигмы оставалась прежней: политиче­ские процессы неизменно признавались зависимыми от географической среды в целом или ее отдельных компонентов. Смысл данной парадигмы А. Тойнби сформулировал так: все стимулы к развитию цивилизаций растут строго про­порционально враждебности среды. Потому-то и политическое искусство коре­нится в борении с этими силами и является специфическим ответом на вызовы среды.

В ряде теорий однозначность геодетерминизма значительно смягчалась. Например, представители так называемой школы «человеческой географии» (Ж. Брюн) утверждали, что географическая среда представляет собой лишь канву человеческой деятельности, давая человеку возможность «вышивать по ней свой рисунок». Идеи этого географического поссибилизма (фр. роэзШШе - возможность) значительно оживили и усилили теоретическую аргументацию географической парадигмы, позволяя более гибко и реалистично объяснять влияние природной среды на политические процессы.

Неразрывная связь данного концептуального подхода с практическими проблемами, т.е. возможность объяснить с его помощью те или иные стороны поведения государств или других политических акторов, способствовала фор­мированию особой отрасли политологических знаний - геополитики. Впервые данный термин выдвинул шведский ученый Р. Челлен в конце XIX в. Первона­чально задача геополитики виделась в анализе географического влияния на си­ловые отношения в мировой политике, связанной с сохранением территориаль­ной целостности, суверенитета и безопасности государства.

Впоследствии представители геополитики стали более широко трактовать отношения полити­чески организованного сообщества и территориального пространства, пытаясь выявить особую логику властных взаимодействий, формируемую государства­ми (институтами) в зависимости от физико-географических факторов (наличия сухопутных или морских границ, протяженности территорий и т.д.).

В целом геополитика трактует территорию, географическое положение страны как уникальный политический ресурс, определяющий возможности го­сударства в деле своего жизнеобеспечения, развития торговых, финансовых и других отношений. Соответственно геополитика породила целый ряд частных теорий, объясняющих необходимость проведения той или иной политики в сфере международных отношений (например, теории «естественных границ» Р. Хартшорна, «окраинных зон» С. Коэна, теория «домино» и др.) или сохранения целостности страны во внутриполитическом плане (разнообразные теории фе­дерализма).

В настоящее время геополитические методы политического регулирова­ния способны оказывать серьезное влияние на решение правящими режимами многих внешне- и внутриполитических проблем, например, в разрешении кон­фликтов между центром и периферией; в организации административно- государственного устройства нацменьшинств; в проведении избирательных кампаний, выработке новых геостратегий в связи с окончанием «холодной вой­ны» и т.д. Вместе с тем очевидно, что детерминирующее влияние природной среды на политику не может объяснить все другие факторы ее формирования и развития, а следовательно, и сформировать достоверный концептуальный образ политики.

Биополитика как самостоятельная мето- Биополитическая парадигма дология изучения политики сложилась в

основном в 70-х гг. XX в. в американской науке. Ее сторонники рассматривают в качестве ведущего источника политиче­ского поведения человека чувственные, физиологические, инстинктивные фак­торы, или так называемые ультимативные (первичные) причины, отражающие видовое своеобразие человека как живого существа и играющие решающую роль в его адаптации к условиям существования.

Эта первичная причинность создает у человека различного рода «склонности», «влечения», «предрасполо­женности», которые впоследствии опосредуются разнообразными вторичными (проксиматичными) причинами - культурными обычаями, традициями, мо­ральными нормами и др., но при этом они ничуть не теряют своей ведущей ро­ли.

Такого рода теоретические установки опираются на ряд естественно­научных положений, в частности, на теорию естественного отбора Ч. Дарвина, теорию «смешанного поведения» Н. Тинбергена, на исследования агрессивно­сти животных К. Лоренца, доктрину итальянских ученых Ц. Ламброзо и М. Нордау о биологической природе господствующего класса, на биологизатор- ские тенденции в позитивистской философии, натурализм и некоторые другие идеи.

В современном виде биологическая парадигма представляет собой созна­тельно сконструированную теорию, базирующуюся на синтезе физиологии, ге­нетики, биологии поведения, экологии и эволюционистской философии. Если, к примеру, Э. Дюркгейм считал, что биологизация культурных норм, связываю­щих субъектов политики, приводит к аномии (распаду ценностных основ), а впоследствии и к разрушению самой политической жизни, то сторонники био­логической парадигмы придерживаются прямо противоположных подходов. С их точки зрения, примат инстинктивных, генетически врожденных свойств и качеств людей только и может служить достаточным основанием для сущест­вования политической сферы.

В принципе вся биометодология в политической науке строится на при­знании наличия общих для человека и животного начал и понятий. Для доказа­тельства этого широко используется принцип антропоморфоза, приписываю­щий животным «человеческие» свойства (которыми они не обладают или обла­дают частично), а затем снова транслирующий их на человеческое поведение. Считается, например, что людей и животных роднит генетическая приспособ­ляемость к внешней среде, альтруизм (способность уменьшать индивидуаль­ную приспособляемость в пользу другой особи), агрессивность, способность к взаимодействию и др.

Таким образом, признается, что существует единая для живых существ основа их поведения. И хотя сторонники биополитических под­ходов далеки от признания схожести всех физиологических признаков живот­ного и человека, все же органическую предопределенность политического по­ведения людей и политики в целом они под сомнение не ставят.

Основным объектом изучения биополитиков является человеческое пове­дение, а исследовательской задачей - обоснование условий сохранения его биологической первоосновы. При этом универсальной, объясняющей загадки социальной и политической активности людей является формула-триада авст­рийского этолога К. Лоренца «стимул-организм-реакция», которая задает жест­кую связь человеческих поступков с особенностями его генетической реакции. Логично, что при таком подходе акцент делается на изучении политических чувств человека (например, «политического здоровья», которое испытывает подчиненный вблизи своего вождя, или чувство «обреченности» лидера, ли­шенного ожидаемой им массовой поддержки, и т.д.). В силу этого главный ис­точник политических изменений (конфликтов, революций) видится в механиз­мах «передачи настроений» от одного политического субъекта к другому.

Надо признать, что не все приверженцы биологического подхода катего­ричны в признании односторонней зависимости политической жизни от физио­логически врожденных свойств человека. Так, немецкий ученый П. Майер вы­двинула концепцию двухуровневой модели человеческого поведения. По ее мнению, аффекты и генетические качества человека регулируют его поведение только на низшем уровне. На высшем же его активность направляется разумом, символами и культурными нормами. Ведущим является высший уровень регу­ляции. В то же время стремление упорядочить социальную и политическую деятельность человека на низшем уровне за счет норм высшего уровня не мо­жет привести к успеху.

На Западе модели и установки биополитики широко используются при изучении особенностей женского (В. Рудал, Е. Михан, А. Руш) или возрастного стилей политического поведения, описания расовых и этнических архетипов политического мышления и т.д. Для отечественного обществоведения воспри­ятие подобных теоретических установок, уяснение их рациональных начал крайне затруднительны. Марксизм, долгие десятилетия царивший в духовной жизни страны и задававший направленность не только теоретическому, но и обыденному мышлению, по существу отрицал непосредственное влияние био­логических свойств и качеств людей на их политическое поведение. Маркс и его последователи полагали, что биологическое начало может оказывать какое- либо влияние на политические процессы только в «снятом», преобразованном на социальном уровне, виде. Роль таких биологических факторов, как пол, воз­раст, темперамент человека, не только не изучалась, но и не осознавалась в ка­честве политически значимой. Не удивительно поэтому, что в стране, где лиде- ры-геронтократы (Л. Брежнев, К. Черненко) нанесли обществу немалый ущерб, сама проблема влияния возраста и других подобных качеств людей на исполне­ние политических ролей до недавнего времени попросту не существовала.

Оценивая значение биополитического подхода в целом, можно сказать, что эвристически он не вправе претендовать более чем на статус частной мето­дики изучения политической жизни, поскольку всю гамму мотивов и стимулов человеческого поведения в политической сфере невозможно редуцировать к его биологическим основаниям. Тем не менее, хотя теоретическая дискуссия, ве­дущаяся в науке относительно роли биополитики, еще далека от завершения, многие ее положения можно с успехом использовать в прикладных исследова­ниях уже сегодня.

В специфических формах домини- Психологизаторская парадигма рование натуралистических факто­

ров при объяснении природы поли­тики выражено и в психологизаторском течении, сложившемся в основном в XVIII-XIX вв. на фоне кризисных событий в европейской общественной мыс­ли. С одной стороны, эти подходы явились острой реакцией на ряд социологи­ческих теорий (прежде всего позитивизм О. Конта), отрицавших право психо­логии на собственное существование, а с другой - они представляли попытку объяснения (альтернативного учению Маркса) развития социальных систем.

У истоков этих поначалу весьма своеобразных учений стояли такие уче­ные, как Г. Тард, Г. Лебон, Л. Гумплович, А. Дильтей, Э. Дюркгейм и др. С их точки зрения, источником и фактором, объясняющим социальное и политиче­ское развитие, являются психологические свойства людей. Как писал, напри­мер, Г. Тард, все общественные движения можно однозначно свести «к первич­ным психологическим элементам, возникающим под влиянием примера и в ре-

12

зультате подражания» . Если оставить за скобками особенности различных школ и направлений, разделявших психологизаторскую парадигму, то следует признать, что и сегодня, как и на заре ее появления, основной идеей психологи- заторских теорий служит сведение (редуцирование) всех политических явлений к преобладающему влиянию психологических качеств человека. Причем в ка­честве таких доминирующих свойств выступают, как правило, психологические качества индивида или малой группы, которая, по мнению американского уче­ного Г. Самнера, «представляется человеку центром всего, и все остальное

- 13

шкалируется и оценивается по отношению к ней» .

Подобные установки психологизаторская парадигма пытается распро­странить и на изучение политической жизни в целом, в частности, интерпрети­руя таким образом всю политическую историю. В этом смысле вся политиче­ская жизнь в ее временном протяжении объясняется скрытыми мотивами пове­дения индивидов и широких социальных слоев. Иными словами, психологиче­ские факторы рассматриваются не как звено, опосредующее влияние внешних и внутренних факторов политического поведения, а как его самостоятельный и приоритетный источник. Особый характер психологического доминирования - только не любых, а лишь подсознательно накопленных чувств и эмоций - рас­сматривают в качестве начала, объясняющего природу политического поведе­ния, представители такого специфического проявления данного направления, как психоанализ.

Однако, независимо от частных различий тех или иных школ и направле­ний, можно констатировать, что редукционизм таких исследовательских под­ходов явно недостаточен для создания непротиворечивого и доказательного общеконцептуального образа политики. В то же время недостатки психологиз­ма как макротеоретической модели политики отнюдь не свидетельствуют о низком статусе данного подхода на прикладном уровне. Напротив, такие мето­ды получили самое широкое распространение в поведенческих (бихевиорист­ских) науках, изучающих микрофакторы политического участия и адаптации граждан к внешней среде, компоненты внутренней структуры и мотивации дей­ствий акторов и т.д.

В этом смысле психологизм, как и все названные разновидности натура­листической парадигмы, довольно популярен в исследованиях различных фрагментов поля политики. Обладая известной доказательной базой, они по­зволяют весьма зорко рассматривать политические явления, обращая внимание на такие их стороны и аспекты, которые не удается в полной мере отразить с помощью иных теоретических конструкций.

<< | >>
Источник: Соловьев А.И.. Политология: Политическая теория, политические технологии: Учебник для студентов вузов/А. И. Соловьев -М.: Аспект Пресс, - 559 с.. 2003

Еще по теме 2. Натуралистическая парадигма:

  1. Порядок взаимодействия
  2. Препятствия накоплению знания и организационная политика социологии
  3. Предисловие к первому изданию
  4. § 1. Международное трудовое право
  5. § 4.Современные концепции естественного права интерсубъективного направления
  6. 1.5. Парадигмы политической мысли
  7. План
  8. 1.4.1. Основные парадигмы политологии: теологическая, натуралистическая, социальная, парадигма конфликта и консенсуса
  9. Контрольные вопросы и задания
  10. ВЛАСТВУЮЩАЯ ЭЛИТА В РОССИИ: ГРЯДУЩИЕ МЕТАМОРФОЗЫ
  11. 1. Теологическая парадигма
  12. 2. Натуралистическая парадигма
  13. 2. Структура, система категорий, закономерностей и методов политологии
  14. 3.1. Парадигмы истории политической мысли
- Кодексы Российской Федерации - Юридические энциклопедии - Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административное право (рефераты) - Арбитражный процесс - Банковское право - Бюджетное право - Валютное право - Гражданский процесс - Гражданское право - Диссертации - Договорное право - Жилищное право - Жилищные вопросы - Земельное право - Избирательное право - Информационное право - Исполнительное производство - История государства и права - История политических и правовых учений - Коммерческое право - Конституционное право зарубежных стран - Конституционное право Российской Федерации - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Международное право - Международное частное право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Оперативно-розыскная деятельность - Основы права - Политология - Право - Право интеллектуальной собственности - Право социального обеспечения - Правовая статистика - Правоведение - Правоохранительные органы - Предпринимательское право - Прокурорский надзор - Разное - Римское право - Сам себе адвокат - Семейное право - Следствие - Страховое право - Судебная медицина - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Участникам дорожного движения - Финансовое право - Юридическая психология - Юридическая риторика - Юридическая этика -