<<
>>

2. ЮРИДИЧЕСКОЕ ОСНОВАНИЕ ПРИНЦИПА ЭСТОППЕЛЬ В МЕЖДУНАРОДНОМ ПУБЛИЧНОМ ПРАВЕ

В рамках тематического исследования проблема юридического основания института эстоппель занимает важное место практически во всех работах, посвященных эстоппелю. Проблема настолько сложна, что здесь присутствуют сразу три разных концептуальных подхода к обоснованию природы принципа эстоппель.

Это теория международной ответственности, теория подразумеваемого согла шения и теория, базирующая свою теоретическую конструкцию на принципе добросовестности. И по крайней мере внутри одного из них существуют отличные друг от друга понимания существа рас сматриваемого доктринального материала.

Теория международной ответственности как основа для обосно вания юридической природы принципа эстоппель в международ ном публичном праве берет свое начало из теории деликтной ответ ственности по общему праву. Согласно этой теории estoppel by representation можно связать с режимом ответственности, тем са мым допуская, что наносящее вред изменение в позиции дестинато- ра представления (representation) образует собой вызванный непо средственно данным представлением ущерб и что автор представле ния как ответственный за ущерб должен осуществить возмещение, понимая при этом, что поддержание представления является одной из форм такого возмещения.

Между тем проведенный анализ специальных работ по данной теме позволяет обоснованно говорить об искусственности такого ро да утверждений. Эстоппель, как принцип материального права в своем двуедином качестве принципа, содействующего поддержа нию правила последовательности в поведении субъектов права, и как процедурное правило защиты, действует независимо от ответст венности или неответственности субъекта представления и таким образом находится вне поля права ответственности. В продолжение к сказанному следует отметить недопустимость смешивания инсти тута эстоппель, принципа, предписывающего недопустимость отка за от ранее занятой юридической позиции по определенному вопро су права или факта и самого представления (позиции, относящейся к существующим или имевшимся в прошлом фактам), которое рож дает эстоппель и которое может само в то же время составлять со бой ошибочное представление (misrepresentation), правонаруше ние, способное поставить вопрос об ответственности или вызвать судебное разбирательство.

630 Проецируя теорию деликтиой ответственности внутригосудар ственного права как способа обоснования estoppel by representation на международное право, сторонники теории международной от-ветственности считали, что эстоппель вполне вписывается в общую теорию международной ответственности.

Соответственно, из всех возможных форм, которые носит эс топпель, в качестве общих принципов выводятся, с одной стороны, ответственность за созданную государством видимость (арреагепсе) своего поведения, а с другой — обязательство для действовавшего таким образом государства принять риск за ту реакцию, которую его действия могли в нормальном порядке вызвать у других госу-дарств.

В развитие данной концепции высказывается утверждение следующего содержания. Возможно представить эстоппель бази рующимся на ответственности, возложенной на сделавшее заявле ние государство, как результат создания последним видимости (appearance) факта или как следствие необходимого принятия рис ка за действия, совершенные другой стороной на основе этого заяв ления. В этом смысле принцип добросовестности лежит позади от ветственности и риска. Это именно и есть тот принцип добросовест ности, который рождает термин «справедливый эстоппель» для описания этой формы эстоппеля.

В принципе факт понесения ущерба одной стороной как резуль тат противоречивого поведения другой стороны может теоретиче ски связывать сложившуюся ситуацию эстоппель с институтом от ветственности. Конкретно речь идет о ситуации, когда одно госу дарство, совершившее в ответ на представление другого государства определенные действия или, наоборот, воздержавшее ся от совершения таковых, претерпело ущерб.

Утверждения сторонников теории международной ответствен ности о прямой связи эстоппеля с институтом ответственности вхо дят в противоречие с существом эстоппеля как принципа, содейст вующего поддержанию правила последовательности в поведении субъектов права, и одновременно как процедурного правила защи ты в рамках доказательного права. При определении юридического основания принципа эстоппель нельзя подходить исключительно с точки зрения оценки юридических последствий представления (representation). Как в случае с estoppel by representation по обще му праву, так и в случае с принципом эстоппель в международном публичном праве, следует отделять вопрос о юридических послед ствиях определенного представления (которое действительно мо жет служить основанием для постановки вопроса об ответственно-

сти) от эстоппеля в качестве стройного комплекса норм (четыре 631 конститутивных элемента которого признаны наукой и судебно-ар битражной практикой), призванного на основе принципа добросо вестности содействовать обеспечению юридической безопасности субъектов права.

Поскольку речь зашла о четырех конститутивных элементах эс топпеля и роли принципа добросовестности в рамках института эс топпель, соответственно кратко и исключительно в контексте рас крытия предмета исследования остановимся сначала на определе нии указанных здесь конститутивных элементов эстоппеля, а впоследствии перейдем к роли принципа добросовестности в теоре тической конструкции института эстоппель.

Международное публичное право, полностью воспринявшее основные конститутивные элементы эстоппеля, как они практику ются в общем праве, в содержательном плане воспроизводит их в следующем порядке.

Прежде всего это — существование ясной и недвусмысленной международно-правовой позиции (представле ния — representation) по конкретным вопросам настоящего или прошлого, выраженной на основе свободного и обдуманного воле изъявления юридически правоспособного субъекта права. Второе условие состоит в необходимости доказывания заявителем того, что как следствие занятой противоположной стороной международно- правовой позиции (представления) он предпринял определенные позитивные действия или же, наоборот, воздержался от них, самым добросовестным образом положившись на эту позицию. Третье — заявитель должен представить доказательства того, что в результа те предпринятых им действий или воздержания от совершения та ковых был нанесен ущерб его собственной позиции. Наконец, чет вертое условие — заявитель должен подтвердить тот факт, что субъектом последующей международно-правовой позиции (пред ставления), которая сделала необходимым обращение заявителя к эстоппелю, является автор первоначальной позиции (представле ния). При этом последующая международно-правовая позиция должна относиться к тем же фактам, что и первоначальная, и поми мо этого должна ей противоречить, отменять или же вносить в нее изменения существенного порядка. Таковы общие требования, вы двигаемые юридической наукой к содержанию конститутивных элементов согласно английскому общему праву.

Теоретическая конструкция эстоппеля, несмотря на ее слож ность, четко и однозначно фиксирует роль принципа добросовест ности во всем его построении. Доктрина и практика международно-

632 го нрава на этот счет достаточно единодушны. Здесь принцип доб росовестности играет свою определенную роль, поскольку именно он, обеспечивая последовательность в поведении государств, пред писывает обязательство нотификации предполагаемых изменений в международной и внутренней позиции данного государства при об-стоятельствах, непосредственно затрагивающих права и законные интересы другого члена мирового сообщества. Нарушение принци па добросовестности в поведении одного субъекта международного права как следствие его непоследовательности, повлекшее за собой нанесение ущерба законным правам другого субъекта, который добросовестно доверился поведению первого, вызывает к жизни си туацию эстоппель.

Юридическим основанием принципа эстоппель выступает принцип добросовестности. Из всех других юридических оснований эстоппеля, выдвигавшихся доктриной международного права вплоть до настоящего времени, принцип добросовестности является, на наш взгляд, единственно логичным объяснением всей конструкции эстоппеля. И действительно, концепция вины и де- ликтной ответственности государства-агента (автора представле-ния), якобы создавшего в результате собственного поведения оши бочное убеждение у противоположной стороны о своих истинных намерениях и поэтому несущего по суду обязанность придержи ваться своего прежнего поведения, строится (несмотря на все ут-верждения его сторонников об обратном) на зыбкой основе риска, которая отвергается доктриной в своем большинстве. Рассматри вать принцип эстоппель исключительно в свете деликтной ответст венности государства-агента — значит подвергать государство по стоянному риску того, что его неумышленное (и, соответственно, неволеизъявительное) поведение может вызвать ошибочное убеж дение у контрагентов. Обеспечивать через эстоппель юридическую защиту этого ошибочного убеждения означало бы на самом деле вносить элементы неустойчивости в международные отношения. А это никак нельзя было бы рассматривать как обеспечение ста бильности и безопасности в межгосударственных отношениях, на что в первую очередь и направлено действие принципа эстоппель.

Представленная здесь схематичная картина теории деликтной международной ответственности как способа объяснения институуа эстоппель не раскрывает полностью существа проблемы. Между тем проблема действительно существует, поскольку имеет немного численных, но вместе с тем достаточно авторитетных сторонников, чтобы можно было без дополнительного обоснования сказать о ее несостоятельности и, более того, опасности для стабильности меж-

дународного правопорядка. Эстоппель как ситуация квазиделикт- 633 ной ответственности раскрывается ее сторонниками следующим об разом. Государство-агент в результате созданного им представле ния (международно-правовой позиции по определенному вопросу права или факта) создает у государства-дестинатора, добросовест но доверившегося этому представлению, ошибочное убеждение о своем поведении.

Между тем это поведение государства-агента — автора представления не отличается последовательностью. Оно противоречиво до и после обращения сторон в суд, куда они обра тились для урегулирования возникшего между ними спора в связи с нарушением правила последовательности в поведении государств.

В ходе открытого судебного производства государство-агент, меняя кардинально свою позицию, отказывается от ранее созданно го им представления. Соответственно сторона, добросовестно дове рившаяся этому представлению, претерпевает ущерб, поскольку она, раз проявив доверие к соответствующему представлению, предпри няла на основе этого представления определенные действия, свя занные с материальными затратами. Возникает тем самым ситуация квазиделиктной ответственности государства-агента, создавшего в результате своего противоречивого поведения ошибочное убежде ние у государства-дестинатора о возникшем как следствие такого поведения представлении. Включение эстоппеля в ситуацию квази деликтной ответственности ставит в постановочном плане вопрос о роли принципа добросовестности во всей предлагаемой таким обра зом теоретической конструкции эстоппеля. По мнению сторонников теории международной ответственности, принцип добросовестно- {

сти здесь играет роль только исключительно в отношении государ ства-дестинатора, добросовестно доверившегося созданному госу- , 1 дарством-агентом представлению. В том, что касается государства- агента, т.е. самого автора этого представления, то здесь принцип добросовестности практически не имеет присущего ему значения, поскольку главное, что принимается судом во внимание, — это со блюдение правила последовательности.

Заявление сторонников (профессор Э. Золлер) теории между народной ответственности о том, что принцип добросовестности в ситуации эстоппель играет роль только применительно к государст ву — дестинатору созданного представления и совсем не в отноше нии самого автора этого представления, проявившего непоследова тельность в своем поведении, в корне меняет всю теоретическую конструкцию института эстоппель.

Из юридического основания ин ститута эстоппель принцип добросовестности выступает как средст-

634 во его допустимости по суду. Тем самым добросовестность выступа ет уже не как основание, а скорее, как главное условие его допусти мости.

Что же, собственно, подразумевается под этим? Принцип доб росовестности как основное условие введения в действие института эстоппель понимается в том смысле, что ссылки на эстоппель недо-пустимы, если он тем самым каким-либо образом благоприятствует совершившему обман государству. Сторона не вправе ссылаться на эстоппель, если представление, против которого она претендует (через суд) установить санкции, было вызвано как следствие собст венной вины. Другими словами, государство не может ссылаться не принцип добросовестности, если оно само проявило себя недобро совестным образом. Эстоппель не может носить неблаговидный ха рактер.

Тем самым юридически в области эстоппеля проблема добросо вестности ставится только в отношении того, кто на него ссылается, т.е. в отношении государства-«жертвы». При этом добросовест ность государства, которое заявляет о своем намерении воспользо ваться применением правила эстоппель, предполагает не только от сутствие обмана, но и прежде всего законное доверие, т.е. ошибку, которая одновременно является допускаемой и заслуживающей за-щиты: ошибку, допускаемую в той мере, в какой государство-дести- натор должно доказать, во-первых, что оно вполне разумно, с уче том всех обстоятельств дела было приведено в ситуацию, когда оно совершило ошибку, и, во-вторых, что ошибочное доверие, которое было вызвано поведением государства-агента, основывалось на ра-зумной оценке созданной ситуации.

В предлагаемой теоретической конструкции заслуживающая за щиты ошибка понимается в том смысле, что государство должно до-казать в суде, что оно добросовестно считало себя носителем опре деленных прав. В такой ситуации ошибка, жертвой которой стало данное государство, достигла уровня защищаемого правом его субъективного юридического интереса.

Основное значение принцип добросовестности в контексте тео рии квазиделиктной ответственности отводится защите законного доверия и, соответственно, ошибочного убеждения государства-дес- тинатора, сложившегося у последнего как результат созданного го-сударством-агентом (автором) представления. Законная ошибка в силу утверждаемой добросовестности государства-дестинатора тем самым должна быть защищена через обращение в международные судебно-арбитражные инстанции с помощью института эстоппель.

Таким образом, законная ошибка возводится в ранг защищаемого 635 международным правом (через институт эстоппель) законного субъективного юридического интереса государства-дестинатора («жертвы» ошибочного убеждения, созданного государством — агентом представления). Само же государство-агент, т.е. непосред ственно автор представления, должно соблюдать правило последо вательности в своем поведении не в силу принципа добросовестно сти, а под страхом установления в рамках института эстоппель ме ждународной ответственности за то ошибочное убеждение, которое могло сложиться у противоположной стороны в отношении его по-зиции.

Говоря о том, что ошибочное убеждение государства-дестинато ра в силу проявленной с его стороны добросовестности должно быть защищено в рамках квазиделиктной ответственности через об ращение в Международный суд, сторонники этой теории отводят суду роль определения нарушения правила последовательности в поведении государств. Тем самым эстоппель становится элементом судебного права международной ответственности государств.

Рассматривая эстоппель в свете института международной от ветственности, сторонники этой концепции тем самым фактически отклоняют общепринятое понимание проблемы, нашедшее свое подтверждение в кодификационной деятельности Комиссии между народного права ООН. Согласно этой трактовке, ответственность возникает в случае любого международно-противоправного деяния государства, которое налицо тогда, когда своим поведением, рас сматриваемым международным правом в качестве такового, госу дарство нарушает международное обязательство.

По мнению сторонников теории международной ответственно сти как способа теоретического обоснования юридической природы эстоппеля, ответственность государства наступает как следствие ошибочного убеждения о его поведении, сложившегося у другого государства. Таким образом, на государство, которое своим поведе нием создало у другой стороны определенное убеждение о своей ме ждународ но-правовой позиции, налагается обязательство принять на себя риск за наступление соответствующих международно-пра вовых последствий. В качестве санкции за такого рода поведение государства выступает заключение Суда о необходимости соблюде ния соответствующей международно-правовой позиции, установ ленной на основе поведения. Роль волеизъявления государства при оценке его поведения при этом сводилась к нулю. Так, Суду пред лагалось при квалификации действий государства учитывать не

636 проявившуюся волю, а то ошибочное убеждение о поведении госу дарства, которое сложилось у другой стороны. И если из созданно го на основе поведения представления можно было разумно вывес ти согласие данного государства принять определенное обязатель ство, суд с учетом фактической стороны дела и должен был констатировать необходимость соблюдения соответствующей меж дународно-правовой позиции, созданной на основе поведения. Ко нечная цель всей этой теоретической конструкции состоит в том, чтобы подтвердить значимость судебной процедуры в международ ном правопорядке и в целом «консолидировать международную су дебную функцию».

Однако если предлагается игнорировать реальное волеизъявле-ние государства, проявляющееся в его поведении, если междуна родная ответственность государства должна наступать как резуль тат оценки в суде того ошибочного убеждения, которое сложилось у одного государства в отношении поведения другого государства, а не как следствие международно-противоправного деяния государ ства, нарушающего свое международное обязательство, то такая «консолидация» представляет собой нарушение суверенной воли государства и его суверенитета. Она означает отрицание всякой ро ли в международных отношениях свободного волеизъявления госу дарства, основывающегося на его суверенных правах, и вступает в противоречие с общепризнанным пониманием происхождения и ос нования международной ответственности, как оно зафиксировано в проекте статей Комиссии международного права ООН об ответст венности государств.

Теоретическая шаткость предложения выводить ответствен ность государства из того, какое убеждение сложилось у противо положной стороны о его поведении, очевидна. Это осознают и сами создатели изложенной здесь теоретической конструкции.

Итак, в целом доктринальная конструкция, согласно которой необходимость соблюдения определенной линии поведения госу дарства объясняется «законным доверием дестинаторов» (или их «ошибочным убеждением») и обращением к институту квазиделикт- ной ответственности государств, несостоятельна и чревата ошибка ми, могущими повлечь серьезные последствия для обеспечения ста бильности международного правопорядка.

Доверие, о котором идет речь в решениях Международного су да (например, решение Суда о ядерных испытаниях от 20 декабря 1974 г.) в отношении соблюдения обязательства (правила) последо вательности, — это не отвлеченно понимаемое «эффективное (за-

конное) доверие дестинаторов», обусловленное их «ошибочным 637 убеждением», но доверие, которое они согласно международному праву могут и вправе испытывать в отношении необходимости со-блюдения обязательства последовательности, недопустимости про извольных изменений международно-правовой позиции при об стоятельствах, когда эти изменения непосредственным образом за трагивают защищенные международным правом их субъективные права и интересы. Этому доверию противостоит подтвержденное наукой и судебно-арбитражной практикой обязательство последо вательности поведения государств (consistency rule, obligation de coherence, regie de non-contradiction). В случае, когда правило по следовательности не соблюдается и государство совершает произ-вольные изменения в своей международно-правовой позиции с на несением ущерба законным правам непосредственно затронутого этими изменениями другого государства на основе института эстоп пель через обращение в Международный суд, может быть постав лен вопрос о необходимости безусловного соблюдения последова тельности и о неправомерности совершения противоречивых дейст вий со стороны данного государства. Как следствие этого, уже со всей силой авторитета Международного суда заявляется о недопус тимости оспаривания юридических последствий своего собственно го поведения в форме признания, отказа, обещания.

Доктрина международного права наряду с теорией междуна родной ответственности включает в себя другую, не менее извест ную концепцию обоснования института эстоппель, а именно: тео рию подразумеваемого соглашения (профессор А. Мартен). Вы двигая эту теорию в качестве обоснования института эстоппель в международном публичном праве, ее сторонники ссылаются на по-нимание юридического основания estoppel by representation как оно определяется рядом английских юристов по общему праву. В об щем праве действительно достаточное распространение получила теория подразумеваемого соглашения в качестве обоснования estoppel by representation.

Исходя из понимания того, что лицо, которое выступило с пред ставлением, и то лицо, которое прореагировало на это и изменило свою позицию на основе доверия к данному представлению, про явили оба свое намерение рассматривать его (это представление) в качестве истинного, можно в конечном итоге вывести возникнове ние конвенционного обязательства. Тем самым, становится возмож ным, презюмируя неоспоримым образом существование подразуме ваемого соглашения между автором и дестинатором представления;

638 наделить факты, которые являлись объектом этого представления, качеством конвенционной истинности. Отсюда следует запрет, ус тановленный в отношении автора представления, предпринимать какие-либо меры, которые противоречили бы указанным фактам. Таким образом наступает estoppel by representation (эстоппель че рез представление).

Перенося теорию подразумеваемого соглашения, предлагаемую рядом английских юристов как способ обоснования estoppel by representation по общему праву, на международное публичное пра во, ее сторонники считают, что основные положения этой теории вполне вписываются в сферу регулятивного воздействия междуна родного права. Если одно государство создает представление, а другое государство, доверившись фактам, которые составляли со бой объект представления, предприняло определенные действия или же воздержалось от совершения таковых, то тем самым между ними возникает подразумеваемое (молчаливое) соглашение. Полу чившие конвенционное подтверждение факты как непосредствен ный объект созданного представления приобретают по суду неоспа- риваемый статус. Устанавливается общий запрет каким-либо обра зом их оспаривать.

Вместе с тем выступавшие с теорией подразумеваемого соглаше ния ученые резонно (с учетом их общей концептуальной позиции) отмечали, что надо четко отличать институт эстоппель, призванный через суд служить средством процессуальной защиты в рамках до казательного права, от самого представления, которое само по себе может составить основание для открытия судебного разбирательст ва, поскольку является источником подлежащего исполнению дого ворного обязательства. В рамках теории подразумеваемого согла шения институт эстоппель действует как используемое дестинато- ром представления средство с целью обеспечить общий запрет автору представления оспаривать в ходе судебного разбирательства относящиеся к данному представлению факты ввиду возникнове ния конвенционной связи между названными субъектами права.

Изложенное здесь понимание проблемы рассматривает все по-тенциальные ситуации эстоппеля как квазиконвенционные. Вызы вая справедливую критику у ученых-юристов, теория подразуме ваемого соглашения сводит всю проблему эстоппеля к юридической фикции — созданию квазиконвенционных связей между субъекта ми права. Представляется, что волеизъявление государства вызы вает соответствующие последствия только постольку, поскольку оно опирается на явное или молчаливое согласие тех, в отношении

кого оно призвано оказать свое воздействие. Между тем науке и 639 практике современного международного права известны случаи возникновения односторонних проявлений воли в форме односто ронних юридических актов и юридически значимого поведения го сударств. Единственным основанием для наступления надлежащих юридических последствий здесь выступает соответствие односто ронних юридических актов и юридически значимого поведения по-ложениям международного права.

В каком же направлении и как конкретно проявляет себя крити ка со стороны доктрины международного права в отношении тео рии подразумеваемого соглашения? Авторитетные представители науки юриспруденции отмечают искусственность данной конструк ции. Всякая ссылка на теорию подразумеваемого соглашения, на соглашение, вытекающее из молчаливого согласия с намерением обосновать решения, основанные на эстоппеле, представляется бес полезной, поскольку, действуя тем или иным образом, государство осуществляет свои полномочия. С доктринальной и практической точек зрения вывод ученых всецело оправдан. О каком подразуме ваемом соглашении может вообще идти речь?

Волеизъявление государства — суверенного субъекта междуна родного права — способно само по себе вызывать желаемые юриди ческие последствия без слияния или согласия другого суверенного субъекта права. Тот факт, что эстоппель перешел в международное публичное право из общего права, отнюдь не может быть гаранти рованным подтверждением того, что международное публичное право на основе полной «рецепции» восприняло юридическое осно вание эстоппеля, как оно трактуется английскими юристами по об щему праву, а именно через подразумеваемое (молчаливое) согла шение сторон. Вполне можно утверждать, что в процессе «рецеп ции» происходит изменение в юридическом основании института эстоппель, обусловленное спецификой международного права и его коренным отличием от внутригосударственного права, каковым яв ляется общее право. Из внутригосударственного института эстоп пель становится важным институтом международного права, обес печивающим последовательность в поведении государств и их юри дическую безопасность.

В развитие высказанных нами мыслей следует констатировать, что институт эстоппель меняет свое юридическое основание, когда он «принимается» юридической системой, отличной от той, в кото рой он появился. В этой связи вполне уместно подчеркнуть, что «рецепция» здесь рассматривается в качестве особого рода. Здесь

640 следовало бы скорее говорить об «интернационализации»: когда эс топпель проникает в международное право, он прекращает быть институтом общего права, становится институтом международного права и должен тем самым найти свое основание в международном праве. Отнюдь не является очевидным, что понятие контрактной ситуации (или квазиконтрактной) занимает в международном пра ве, и особенно в области представления доказательств, то место, ко торое оно может занимать в юридической системе общего права.

Представленные доводы убедительно показывают неприемле-мость автоматического перенесения юридического основания ин ститута эстоппель по общему праву в международное публичное право. Специфика международного публичного права естествен ным образом привносит элементы особого порядка в само содержа ние юридического основания института эстоппель.

Если по общему праву подразумеваемое соглашение и можно как-то рассматривать в качестве юридического основания института эстоппель, то в международном публичном праве это уже абсолют-но неприемлемо. Здесь ввиду суверенности самих фигурантов (госу дарств — суверенных субъектов международного права) и специ фичности самого права (международное публичное право осущест вляет свою регулятивную роль по горизонтали, а не по вертика-ли — сверху вниз, — как во внутригосударственном праве) простая «рецепция» юридического основания института эстоппель при пе реходе из системы внутреннего права в систему международного публичного права неприемлема. И как правильно отмечают на этот счет ученые, речь здесь идет не о «рецепции», а об «интернациона-лизации». Как же конкретно проявляет себя институт эстоппель в результате процесса «интернационализации»? Попытаемся дать собственное видение проблемы, но уже с учетом всей отмеченной нами специфики международного публичного права.

Одно государство на основе своего юридически значимого пове дения создает представление (международно-правовую позицию по определенному вопросу права или факта). Другое государство, до верившись этому представлению, предпринимает определенные действия или воздерживается от совершения таковых. Далее перво начально создавшее представление государство кардинально меня ет свою позицию, нанося тем самым ущерб государству, проявив шему доверие к данному представлению и понесшему, как уже от-мечалось, прямой ущерб от противоречивого поведения первого государства. Устанавливаемый в судебном порядке запрет на оспа ривание созданного на основе юридически значимого поведения

представления является прямым следствием принципа эстоппель. g41 Разве может в такой ситуации «классического» эстоппеля рассмат риваться созданное представление одной стороны и проявленное в ответ на это доверие другой стороны как подразумеваемое соглаше ние? Это два совершенно отличных по направленности, но тесно взаимосвязанных между собой акта юридически значимого поведе ния суверенных субъектов международного права. Говорить о том, что акт юридически значимого поведения первого государства мо жет вызывать правовые последствия только после выражения на этот счет согласия в явной или молчаливой форме другого государ ства и образования соответствующего молчаливого соглашения ме жду ними, значит исключать вообще и навсегда возможность одно сторонних актов юридически значимого поведения государств. Ме жду тем, как отмечалось выше, науке и практике международного права известны односторонние волеизъявления государств в форме односторонних юридических актов и юридически значимого пове дения. Указанные акты поведенческого характера вызывают соот ветствующие юридические последствия не как результат обязатель ного соединения в некое подразумеваемое (молчаливое) соглаше-ние, а поскольку они соответствуют положениям современного международного права. Это — главный критерий их законности.

Предложенная нами картина функционирования института эс топпель в рамках международного публичного права построена та ким образом, что по возможности учитывает основные специфиче ские особенности международного публичного права, где государ ства как основные субъекты права действуют на мировой арене * ' через проявления вовне своих суверенных полномочий.

Анализ доктрины свидетельствует о том, что представленное здесь собственное концептуальное понимание данной проблемы вполне вписывается в общее видение юридической природы инсти тута эстоппель. Государство осуществляет свою деятельность в ме ждународном правопорядке и использует свои права исключитель но только через применение присущих ему компетенций. Однако нет необходимости усматривать в этой деятельности совокупность молчаливо установленных конвенционных отношений с третьими государствами. Компетенция проявляет себя сама в международ-ном правопорядке. Для обеспечения своего юридического обосно вания она не нуждается в явном или молчаливом согласии тех, в от ношении кого она оказывает свое воздействие. Было бы чистой юридической фикцией утверждать, что односторонний юридиче ский акт государства является законным, поскольку другие субъек-

642 ты международного права признали и приняли его в качестве тако вого. Акт является законным только постольку, поскольку он соот ветствует международному праву.

Несмотря на очевидность того обстоятельства, что односторон ние акты юридически значимого поведения государств могут рож дать соответствующие международно-правовые последствия уже в силу одностороннего по содержанию волеизъявления государства, сторонники теории подразумеваемого соглашения утверждают, что эстоппель имеет квазиконвенционную основу. При этом отмечает ся, что в международном публичном праве ввиду особой трудности установления точного различия между односторонним юридиче ским актом и многосторонним в большинстве случаев акт только формально носит односторонний характер. На самом деле он дол жен соединиться с другим актом такого же качества, для того чтобы вызвать надлежащие юридические последствия. Будучи приняты ми отдельно друг от друга, эти акты не имеют никаких юридиче ских последствий, ибо право придает первому акту только потенци-альные юридические последствия, т.е. под условием его соединения с соответствующим актом, призванным его дополнить. Другими словами, юридические последствия не вытекают прямо из одного или другого из этих актов, но из акта, являющегося следствием их соединения, их согласования, — ситуация такого типа, которая предстает перед нами в виде контрактной ситуации.

Таким образом, в рамках теории подразумеваемого соглашения общая доктринальная картина института эстоппель видится сле дующим образом. В ситуации эстоппель односторонний юридиче ский акт одного государства принимается во внимание, если только он включен в механизм конвенционного характера: другое государ ство должно, доверившись представлению фактов, которые вытекали из этого акта, предпринимать определенные действия или воздер живаться от совершения таковых таким образом, чтобы произошло изменение в соответствующих позициях этих двух государств. В по рядке подтверждения своих доктринальных умозаключений сто-ронники теории подразумеваемого соглашения ссылаются на ана лиз теории estoppel by representation согласно общему праву. Одна ко приводимые цитаты из судебной практики и комментариев к законодательству Великобритании не учитывают того обстоятельст ва, что, переходя в международное публичное право, эстоппель прекращает быть институтом общего права и становится уже инсти тутом международного публичного права и соответственно поэтому должен находить свое основание в международном праве. Сохра-

няя по аналогии четыре конститутивных элемента estoppel by 643 representation, институт эстоппель в международном публичном праве приобретает новое международно-правовое основание, обу словленное спецификой международного публичного права. Если в общем праве понятие контрактной ситуации (или, скорее, квази-контрактной ситуации), особенно в области представления доказа тельств, занимает в юридической системе стран общего права дейст вительно особо значимое место, то в международном публичном праве ситуация совершенно иная. Здесь понятие контрактной (или квазиконтрактной) ситуации в области представления доказа тельств занимает уже несопоставимо менее значимое место. Субъек ты международного публичного права — суверенные государства могут на основе односторонних актов юридически значимого пове дения вызывать соответствующие международно-правовые послед ствия согласно их волеизъявлению. При этом если их законность обусловлена соответствием нормам международного права, то их способность вызывать собственные юридические последствия под тверждается намерением данного государства выполнять принятые международные обязательства на основе принципа добросовестно сти, а отнюдь не как результат выражения согласия другого госу дарства с односторонним актом первого государства и образования молчаливого соглашения между контрагентами. Применительно к ситуации эстоппель можно говорить о существовании двух отдель ных друг от друга актов юридически значимого поведения госу дарств, которые здесь никак не соединяются в некое подразумевае мое (молчаливое) соглашение, а действуют в порядке координации: одно государство создает представление, а другое, доверившись данному представлению, предпринимает определенные действия или воздерживается от совершения таковых. Ситуация отнюдь не контрактная или квазиконтрактная, поскольку нет согласования воль контрагентов: есть акт юридически значимого поведения одно го государства и ответный акт юридически значимого поведения другого государства. В создавшейся ситуации первое государство обязано соблюдать на основе принципа добросовестности правило последовательности в поведении. Международно-правовая позиция государства, нашедшая свое проявление в созданном представле нии, должна поддерживаться. Соответственно данное государство уже не вправе оспаривать созданное им самим представление, по скольку всякое нарушение баланса повлечет за собой нанесение ущерба другому государству, предпринявшему определенные дей ствия, как прямое следствие созданного первым государством пред-

644 ставлення. Сторонники подразумеваемого соглашения как способа обоснования института эстоппель в порядке подтверждения своих теоретических конструкций отвергают какую-либо значимость за реальной волей государства — автора созданного представления. Главное, по их мнению, — это то, что именно другая сторона может законно вывести из совершенного акта юридически значимого пове дения. Тем самым в контексте ситуации эстоппель принимается во внимание не реальная воля государства, но та «фактическая» воля, исходя из которой другое государство может сделать вывод о нали чии у первого государства воли принять на себя соответствующее обязательство. Как видим, сторонники подразумеваемого соглаше ния, так же как и сторонники международной ответственности при дают значение не реальной воле государства — автора представле-ния, а той «фактической» воле, которую другое государство (дести- натор представления) может законным образом вывести методом дедуктивного анализа из поведения первого.

В обоих случаях во внимание принимаются «объективные» ас пекты акта поведения государства с целью определения того, на сколько другое государство разумно может довериться намерению, которое вытекало из поведения первого.

Анализ работ сторонников теорий международной ответствен ности и подразумеваемого соглашения позволяет говорить о некото рых общих чертах в выдвигаемых ими способах обоснования юри дической природы института эстоппель. В основе той и другой тео рии лежит понятие «видимости» (appearance, Гаррагепсе) фактов, которые содержатся в созданном представлении и которым призван довериться дестинатор представления при решении вопроса о необ ходимости принятия с его стороны определенных позитивных дей ствий или воздержания от совершения таковых. Разница состоит лишь в том, каким же образом через институт эстоппель следует обосновать юридическую обязательность созданного представле ния. В одном случае — это международная ответственность госу дарства — автора за созданное им представление и риск за пред принятые дестинатором представления определенных действий как результат проявленного доверия, а в другом — это необходимость соблюдения подразумеваемого (молчаливого) соглашения, якобы возникшего между автором представления и его дестинатором, предпринявшим определенные действия в ответ на созданное пред ставление. При этом роль принципа добросовестности в данной конструкции хотя и подтверждается, но обосновывается преимуще ственно применительно к дестинатору представления, поскольку

он, предпринимая в ответ на созданное представление определен- 645 ные позитивные действия, должен исходить в своем поведении из принципа добросовестности. Всякое проявление недобросовестно сти с его стороны исключает возможность возникновения ситуации эстоппель. В том что касается автора представления, то здесь роль принципа добросовестности уже не имеет никакого значения, по скольку, по мнению сторонников теории международной ответст венности и подразумеваемого соглашения, на первое место выдвига ется не реальная, а «объективная», проявившая себя соответствую щим образом воля автора представления. В рамках конструкции теории международной ответственности и подразумеваемого согла шения во внимание принимаются «объективные» аспекты поведе ния автора представления, т.е. то, что проявило себя вовне и что можно с учетом всех обстоятельств разумно вывести из сложившей ся ситуации.

Неприемлемость теоретических построений концепции подра зумеваемого соглашения определяется тем обстоятельством, что эс топпель призван с учетом некой «выведенной» воли автора пред ставления подтверждать юридическую обязательность мнимого молчаливого соглашения, якобы достигнутого сторонами. Между тем процедура по «выведению» воли не только вносит элементы не устойчивости в межгосударственные отношения, но и просто не нужна. Представление (международно-правовая позиция по опре деленному вопросу права или факта) воплощает в себе волю соз давшего его государства и должно быть поддержано и соблюдено в силу принципа добросовестности через институт эстоппель. Прави ло последовательности является императивной нормой междуна родного общения и через институт эстоппель подлежит безусловно му выполнению. Как видим, принцип добросовестности имеет глав ное и основополагающее значение именно применительно к автору, создавшему данное представление, поскольку лишь противоречи вое поведение последнего, выразившееся в несоблюдении занятой международно-правовой позиции и отказе от им же созданного представления, сразу же вводит в действие институт эстоппель. Что же касается дестинатора представления, то здесь принцип добросо вестности играет присущую ему роль, но уже скорее не в поведенче ском плане, а сугубо при обращении в суд. Если дестинатору эстоп пеля известно, что представление создано при наличии обмана, принуждения, подкупа, ошибки, то, естественно, суд не примет к производству иск по применению к данной ситуации института эс топпель. Добросовестность дестинатора проявляет себя скорее не

646 ПРИ возникновении ситуации эстоппель (главным, как мы отмети ли, в данной ситуации является поведение автора представления, нарушившего в противоречие принципа добросовестности правило последовательности поведения), а уже на стадии обращения в суд. Дестинатор не вправе обращаться в суд о применении института эс-топпель, если представление, об установлении санкции за наруше ние которого он выступает, было вызвано как прямой результат собственной ошибки. Тем более суд отклонит иск о применении ин ститута эстоппель, если дестинатор достоверно был в курсе того, что представление создано при наличии элементов обмана, принужде ния, подкупа, ошибки, примененных в отношении автора представ ления. Сбалансированный показ значимости принципа добросове стности в рамках института эстоппель призван исправить дисба ланс, проявляющий себя столь заметно в теориях подразумеваемого соглашения и международной ответственности в сторону дестинато ра представления.

Заявленная нами неприемлемость концепции деликтной ответ ственности в качестве основания принципа эстоппель предметно ставит перед нами следующий вопрос: насколько другая не менее известная концепция, а именно концепция молчаливого соглаше ния, может служить в качестве юридического основания принципа эстоппель? Насколько позволительно сказать об этом в предприня том исследовании? Ответим и на этот поставленный нами вопрос. Мы принципиально отрицаем саму возможность применения кон цепции молчаливого (или подразумеваемого) соглашения в качест ве возможного обоснования принципа эстоппель. И вот по каким причинам. Государства, будучи суверенными носителями признан ных за ними суверенных прав, используют их посредством осуще ствления компетенции в той или иной сфере межгосударственных отношений. Процедура осуществления компетенции через воле- изъявительное поведение государства проявляет себя в междуна родном правопорядке таким образом, что для обеспечения его юри дической состоятельности и действенности совсем необязательно, чтобы оно опиралось на явное или молчаливое согласие тех, в отно шении кого оно было призвано оказывать свое воздействие. По на шему мнению, было бы чистейшей юридической фикцией утвер ждать, что односторонние юридические акты и юридически значи мое поведение государства представляются законными только постольку, поскольку другие субъекты международного права их признали и приняли в качестве таковых. Акты (поведения) пред ставляются законными и вызывающими надлежащие (в соответст-

вии с волеизъявительным намерением субъекта права) последствия 647 уже потому, что они соответствуют международному праву. Если государство на основе принципа добросовестности строго придер живается в своем поведении правила последовательности и не до пускает его нарушения с нанесением ущерба законным правам дру гого государства (которое в ответ на созданное представление со вершило определенные действия или же, наоборот, воздержалось от совершения таковых), то, естественно, ни о каком введении в действие института эстоппель речь, разумеется, не может идти. Эс топпель проявляет себя только в ситуации нарушения правила после-довательности в поведении государства. Однозначное подтвержде ние значимости принципа добросовестности в структуре концепту ального рассмотрения института эстоппель призвано содействовать дальнейшему развитию теории и практики современного междуна родного права.

<< | >>
Источник: Каламкарян Р.А., Мигачев Ю.И.. Международное право. 2004

Еще по теме 2. ЮРИДИЧЕСКОЕ ОСНОВАНИЕ ПРИНЦИПА ЭСТОППЕЛЬ В МЕЖДУНАРОДНОМ ПУБЛИЧНОМ ПРАВЕ:

  1. 16.5.Характер, форма и содержание арбитражного соглашения; его процессуально-правовые последствия
  2. Б.Соотношение принципа добросовестности с другими принципами и институтами международного права
  3. 2.ПРИНЦИП ДОБРОСОВЕСТНОСТИ И ПРИНЦИП НЕДОПУСТИМОСТИ ЗЛОУПОТРЕБЛЕНИЯ ПРАВОМ
  4. 1.ЮРИДИЧЕСКАЯ ПРИРОДА ИНСТИТУТА ЭСТОППЕЛЬ, ЕГО ПРОИСХОЖДЕНИЕ И ПОНЯТИЙНОЕ СОДЕРЖАНИЕ
  5. 2. ЮРИДИЧЕСКОЕ ОСНОВАНИЕ ПРИНЦИПА ЭСТОППЕЛЬ В МЕЖДУНАРОДНОМ ПУБЛИЧНОМ ПРАВЕ
  6. 3.ПРИНЦИП ДОБРОСОВЕСТНОСТИИ ПРИНЦИП ВЗАИМНОСТИКАК ОСНОВАНИЕ ИНСТИТУТА ЭСТОППЕЛЬ
  7. 4.ЭСТОППЕЛЬ КАК САМОСТОЯТЕЛЬНЫЙ ПРИНЦИП МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА
  8. 1. Компетенция арбитражных судов в Российской Федерации по делам с участием иностранныгх лиц. Исключительная компетенция. Соглашение об определении компетенции арбитражные судов РФ. Судебный иммунитет
  9. Тема V. Территория
  10. § 6. Основные центры международного коммерческого арбитража. Международный коммерческий арбитраж в Российской Федерации
  11. Э
  12. М
- Кодексы Российской Федерации - Юридические энциклопедии - Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административное право (рефераты) - Арбитражный процесс - Банковское право - Бюджетное право - Валютное право - Гражданский процесс - Гражданское право - Диссертации - Договорное право - Жилищное право - Жилищные вопросы - Земельное право - Избирательное право - Информационное право - Исполнительное производство - История государства и права - История политических и правовых учений - Коммерческое право - Конституционное право зарубежных стран - Конституционное право Российской Федерации - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Международное право - Международное частное право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Оперативно-розыскная деятельность - Основы права - Политология - Право - Право интеллектуальной собственности - Право социального обеспечения - Правовая статистика - Правоведение - Правоохранительные органы - Предпринимательское право - Прокурорский надзор - Разное - Римское право - Сам себе адвокат - Семейное право - Следствие - Страховое право - Судебная медицина - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Участникам дорожного движения - Финансовое право - Юридическая психология - Юридическая риторика - Юридическая этика -