<<
>>

4.2. Особенности и противоречия экономической организации бизнеса и занятости в условиях сетевых форм сотрудничества

Особенности функционирования бизнеса и занятости в условиях так называемых сетевых форм экономической интеграции, некоторые характеристики которых мы изложили выше, существенно зависят от характера и глубины доверительных отношений, которые возникают внутри этих «гибридных» форм социально-экономической координации.
Возвратимся к некоторым особенностям сетевых структур и их месту в современной организации труда.
Существует мнение, что они не только отражают «традиционные контексты» социального взаимодействия персонала, которые всегда существуют в любой организации, что подтверждено многочисленными исследованиями .
По мнению некоторых специалистов, вызовы конкуренции в ми-ровом хозяйстве приведут к дальнейшему повышению роли сетевых форм. В XXI в. власть уже не будет опираться на способность контролировать ресурсы, награждать сторонников и наносить вред противникам. Новая конкуренция связана с вопросами доступа к информации, ресурсам и партнерам. И в этом смысле наши возможности будут зависеть от признания того, что позиция в сети решает все.
На основе этого можно сделать вывод, что сетевой метод организации предлагает и апробирует такие условия и формы найма рабочей силы, которые более отвечают тенденциям возрастания гибкости современного производства, которое постепенно освобождается от пут «излишне формализованных» методов индустриальной и бюрократической организации.
Исследования сетевых форм внутри- и межфирменного сотрудничества, которым в настоящее время уделяется значительное внимание, в определенном смысле пересекаются с проблематикой не-формальных рынков труда. В этом контексте отмечается позитивная функция определенных форм неформальной занятости, которые являются результатом постепенной трансформации традиционных промышленных систем фордистского типа и отражают возрастающую тенденцию к диверсификации и дерегуляции современной индустрии в западных странах .
Частичный уход в неформальный сектор может оказаться эффективным способом выживания и перестройки легального бизнеса. Это обеспечивается, во-первых, за счет установления гибких сетевых связей между фирмами на различных уровнях диверсифика ции производства и обмена между ними, во-вторых, за счет формирования в «межфирменном пространстве» локальных рынков труда, удовлетворяющих потребности гибких сетевых структур в специализированной рабочей силе.
В западных странах наблюдается тенденция к постепенному расширению и легализации бизнеса в тех секторах рынка и занятости, к которым медленно адаптируется «традиционная» рыночная экономика. В качестве примера можно привести частичную реструктуризацию электронной и электротехнической промышленности в США в 80—90-х гг., что привело к значительному сокращению крупных предприятий и возрастанию мелких компаний, использующих неофициальные сделки по субконтрактам и различные формы неформальной занятости. Весьма интересно, что в этом секторе занятости представлены две формы неофициального надомничества. С одной стороны — деятельность программистов, получающих и передающих фирмам свою продукцию по локальным сетям, с другой — менее квалифицированная деятельность женщин-иммигранток, связанная с мелким сборочным производством электронной техники на дому.
Структура, функции и масштабы неформальной экономики существенно различаются по странам.
Речь идет прежде всего о развитых странах Америки и Западной Европы, где феномен неформальной экономики является не только средством выживания маргинальных социальных групп, но и важным ресурсом структурной перестройки мировой экономики в целом. Можно назвать несколько причин, которые способствуют развитию неформальных экономик на этапе интегральной промышленной перестройки в развитых странах:
• постепенная глобализация национальных рынков, освобождающихся от протекционистской защиты государств и «врастающих» в мировую экономику;
развитие новых технологий, особенно информационных, которые способствуют децентрализации экономической деятельности;
реструктуризация организационных структур фирм, переходящих от традиционной вертикальной интеграции к более «гибким» горизонтальным связям с субподрядными организациями и надомничеством;
дерегуляция традиционных «фордистских» систем занятости и постепенный отказ государств от политики экономической и социальной поддержки работников на рынке труда;
тенденция к либерализации рынков труда и возрастанию фискального интереса государства к повышению экономической свободы и автономной мобильности рабочей силы.
Рассматривая соотношение формальных и неформальных отношений внутри сетевых структур, следует иметь в виду под поня-тием «неформальный» не нелегальные экономические связи, а в большей степени те традиционные формы локальности, которые дополняют формальные связи между экономическими партнерами (например, контракт) и являются своеобразной социальной инфраструктурой их экономического взаимодействия. Эта социальная инфраструктура возникает на разных уровнях рыночной и фирменной организации. Она при определенных условиях узко сегментирует «неформальные» связи экономических агентов, создавая замкнутые анклавы «локальных сетей и рынков», например, внутри так называемых фрагментарных сообществ. Здесь сети рыночного обмена, а также их инфраструктура и система партнерских и клиентских обязательств опираются на родство и этничность и являются закрытыми.
Кроме того, эта социальная инфраструктура может более «органично» адаптироваться и вписываться в рыночный порядок, гибко реагируя на изменения конъюнктуры и создавая такие симбиозы фирменного и межфирменного партнерства, которые опережают по эффективности традиционные формы экономической и рыночной организации. Очевидно, что в рамках так называемого сетевого сектора роль персональных, личностных связей, основанных на доверии экономических партнеров друг к другу, не менее значима. В этой связи социальная инфраструктура локальных связей не «отгораживается» от внешнего рынка, выполняя функции защиты его членов по отношению к дискриминирующим их факторам, а опережает его. В последнем случае бизнес, базирующийся на сетевых связях партнерского содружества, увеличивает свою устойчивость и адаптивность в условиях постоянных изменений и конъюнктурных рыночных колебаний.
Все вышесказанное позволяет утверждать, что современная неформальная (сетевая) экономика в значительной степени является ответной реакцией на деятельность государства и способ функционирования капитала. Это в большей степени касается развивающихся и переходных экономик, но в определенной степени характерно и для развитых стран западного мира. Внутри последних неформальные сетевые внутри- и межфирменные связи становятся фактором успешной адаптации к конъюнктуре рыночных колебаний, а также методом оптимальной реструктуризации в условиях глобализации рыночного порядка и повышающейся конкуренции.
Сетевая гибкость бизнес-структур является также одним из факторов реагирования на тенденции возрастания государственного регулирования экономики. Это проявляется в увеличении числа правил и предписаний со стороны региональных и центральных структур, что приводит, по мнению А. Портеса, к «парадоксальным», но вполне логичным результатам, когда бизнес использует неформальный (в том числе, добавим, сетевой) сектор в целях оптимизации издержек и обеспечения выживаемости на рынке .
Использование «сетевого эффекта» порождает в рамках развитых рыночных экономик как легальные (позитивные), так и нелегальные (негативные) формы экономической активности, которые, частично находясь за пределами государственного регулирования и контроля, могут ориентироваться на:
выживание конкретных бизнес-сообществ за счет создания оптимального баланса издержек: а) между диверсификацией и распределением внутри них выпускаемой продукции и б) продажей товаров и услуг на открытом рынке;
минимизацию издержек за счет использования неформального (сетевого) сектора занятости, который в значительной степени находится вне поля государственного регулирования;
повышение эластичности бизнеса за счет миниатюризации и перевода его части в неформальный сектор — например, в сектор надомничества или в сектор трансакционных и информационных услуг;
минимизацию информации о тех секторах сетевой экономики, которые, с одной стороны, приносят большой экономический эффект, а с другой — официально не регистрируются, в результате чего можно существенно уменьшить платежи в бюджет и т.д.
Те исследования, которые анализируют феномен сетевой близости, преимущественно акцентируют внимание на его высокой эффективности, адаптивности к влиянию внешних воздействий и конкурентоспособности. Однако существуют многочисленные явления обратного порядка. Речь идет о том, что феномен «сетевой близости» способствует как возникновению доверия и доверительного отношения, так и порождению ситуаций оппортунистического поведения, мошенничества, конфликта и т.п. Таким образом, «сетевая близость» на меж- и внутрифирменном уровне, в том числе и в развитых экономиках, может рассматриваться и в негативном, и в позитивном смыслах. Она может как способствовать возникновению уникальных фактов экономического и социального партнерства, обеспечивающего высокую производительность и солидарность их членов, так и демонстрировать многочисленные случаи «злоупотребления доверием».
Несмотря на то что количество публикаций по анализу социальных сетей носит лавинообразный характер и все время увеличивается, изученность этих структур социальной интеграции оставляет желать лучшего. Не помогает и новая терминология, вводимая для объяснения данного явления, не раскрывающая сущность и многокачественность сетевых процессов, о которых мы в действительности мало знаем. На это указывают многие исследования, акцентирующие внимание на негативных явлениях, возникающих внутри сетевых множеств.
На таком феномене, как «провалы сетей», что указывает на опасности их «замкнутости», которые способствуют возникновению рецидивов «местечковости» и инерционности. Это в конечном счете может способствовать созданию «локальных анклавов» производства и занятости в различных отраслях, которые, получив в определенный момент времени преимущества, теряют чувство перспективы и превращаются в аутсайдеров.
На многочисленных фактах, указывающих на негативные функции сетевой интеграции, которая может способствовать появлению социальных монополий. Последние интегрируются с целью защиты своих преимуществ, дискриминируя конкурентов.
• На антисоциальном характере некоторых систем доверия, которые возникают в сетевых контекстах. Доверие, порожденное личными отношениями, самим своим существованием открывает огромные возможности для мошенничества. Подобный элементарный факт социальной жизни лежит в основе злоупотребления доверием, которое порой используют для симулирования определенных, подчас длительных отношений со скрытыми намерениями. К силе и обману наиболее эффективно прибегают группы людей (причем часто связанные сетевой близостью). Структура этих групп требует определенного уровня внутреннего доверия, которое, как правило, вытекает из ранее сложившихся отношений. Сложные схемы взяток и подтасовок едва ли возможны для индивидов, действующих в одиночку.
Таким образом, «сетевые контексты» высокого доверия могут выполнять как позитивную, так и негативную функцию. А это, в свою очередь, указывает на следующие их особенности.
Внутри сетевых структур экономической интеграции, несмотря на социальную близость их членов, как показали многочисленные исследования, имеет место неравновесная система обмена. В ее рамках члены сетевых структур могут находиться в состоянии личной и групповой зависимости, при которой интересы и выгоды одних доминируют над интересами и выгодами других.
Это обстоятельство и его причины раскрываются, например, в теории социального посредничества , рассматривающей внутреннюю структуру сетевых взаимодействий, где имеет место сложная система зависимости между теми индивидами и группами, которые контролируют «сетевое множество», и теми, которые находятся в подчиненном и зависимом положении.
Сказанное позволяет сделать вывод: согласно теории социальных сетей, важнейшим фактором социальной коммуникации и взаимодействия выступают различные по специализации и функциям социальные посредники. Они действуют на различных уровнях социальной системы, в том числе на экономическом, стратификационном, этническом, поселенческом, региональном, политическом, клановом, социально-психологическом и т.п. Социальный посредник — это лидер в системе конкретных социальных сетей, осуществляющий (формально или неформально) контроль над поведением членов «сетевого множества», используя свое положение как транслятора, ретранслятора социального капитала и накопления ресурсов социального обмена. Статус, функции и степень влияния посредников в структуре социальных сетей различны и реализуются на основе следующих принципов.
<< | >>
Источник: Агабекян Р. Л., Баяндурян Г. Л.. Институциональная экономика: бизнес и занятость : учеб. пособие. — М. : Магистр,2010. — 462 с.. 2010 {original}

Еще по теме 4.2. Особенности и противоречия экономической организации бизнеса и занятости в условиях сетевых форм сотрудничества:

  1. Основные особенности занятости в рамках сетевого сотрудничества бизнес-групп типа кейретцу
  2. Основные особенности сетевого сотрудничества и занятости внутри стратегических альянсов и партнерств на производстве
  3. 4.5. Уровни коммунально-сетевой близости и степень их «проникновения» в структуру рыночных и фирменных форм экономической организации
  4. 4.1. Сетевые структуры интеграции бизнеса и занятости в развитых экономиках
  5. 4.4. Социальное доверие как фактор институциональной эффективности экономических форм организации занятости
  6. 3.3. Основные составляющие бизнес-плана. Особенности бизнес-планирования в условиях инфляции. Особенности бизнес-планирования в условиях Республики Беларусь
  7. 4.3. Природа и функции форм сетевой локальности и их место в структуре экономических отношений
  8. Занятие 11. Использование сетевых моделей в управлении инновационными проектами: расчет сетевой модели секторным методом
  9. Занятие 12. Использование сетевых моделей в управлении инновационными проектами: расчет и перерасчет сетевой модели методом потенциалов
  10. Занятие 10. Использование сетевых моделей в управлении инновационными проектами: составление топологии сетевой модели
  11. § 1. Объективные условия и противоречия экономического развития
  12. 3.1 ОБЪЕКТИВНЫЕ УСЛОВИЯ И ПРОТИВОРЕЧИЯ ЭКОНОМИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ
  13. 3.3. ОСОБЕННОСТИ МЕХАНИЗМА И ФОРМ ЦИКЛА В СОВРЕМЕННЫХ УСЛОВИЯХ
  14. § 5. Международные организации в области экономического сотрудничества
  15. 5.3. Организация экономического сотрудничества и развития (ОЭСР)