<<
>>

5.6. Феномен неформальной занятости в России

Неформальная занятость, при всех негативных проявлениях этого феномена в условиях переходного периода, является закономер-ным результатом либерализации централизованной экономики и последующим резким спадом общественного производства и уровня жизни.
В результате этого значительная масса наемных ра-ботников на государственных предприятиях и в организациях была поставлена в первой половине 1990-х гг. перед фактом самостоя-тельного обеспечения занятостью в рамках представившихся аль-тернатив и гарантий. Этот процесс был неизбежен по следующим причинам. Произошло резкое обнищание основной массы населе-ния, которое объективно было вынуждено искать дополнительные (легальные или нелегальные) доходы. Приведем конкретные при-меры падения уровня жизни, денежных доходов и сбережений основной части населения (табл. 5.15).

Согласно выводам автора данных расчетов, к категориям, «по-терявшим» в результате инфляции, относятся :

пенсионеры, реальный размер пенсий которых уменьшился за рассматриваемый период в 1,8 раза;

занятые в экономике и получавшие заработную плату. В рас-чете на одного работающего заработная плата этой категории за пе-риод 1991—1996 гг. уменьшилась в 2,2 раза;

часть населения, в той или иной форме получавшая распола-гаемые денежные доходы. За анализируемый период величина рас-полагаемых денежных доходов населения уменьшилась почти в 1,5 раза. Автор обращает внимание на то, что темпы снижения ре-альных располагаемых доходов населения уменьшались в меньшей степени, чем реальные размеры пенсий и заработной платы. Это

Таблица 5.15. Социальные группы, потерявшие и выигравшие в результате российской инфляции за период 1991—1996 гг. 1991 г. 1992 г. 1993 г. 1994 г. 1995 г. 1996 г. 1991—1996 гг. Численность пенсионеров на конец года, млн человек 34,0 35,3 36,1 36,6 37,1 37,9 36,2 в среднем за период Реальный размер месячной пенсии, % к соответствующему периоду предыдущего года 97,0 51,7 130,7 96,8 80,5 108,7 55,7 в целом за период Всего занятых в экономике на конец года, млн человек* 73,8 72,1 70,9 68,5 66,4 66,0 69,6 в среднем за период Реальная заработная плата одного работ-ника, % к соответствующему периоду пре-дыдущего года 97,0 67,0 100,4 92,0 72,0 106,0 45,8 в целом за период Численность постоянного населения на ко-нец года, млн человек 148,2 148,3 148,3 148,0 147,9 147,6 148,1 в среднем за период Реальные располагаемые доходы населения, % к соответствующему периоду пре-дыдущего года 116 52,5 116,4 112,9 84,9 99,8 67,8 в целом за период Доходы от оплаты труда и социальных вы-плат, % к общим денежными доходам 75,2 83,9 75,8 63,8 50,6 55,6 67,4 в среднем за период Сумма номинальных вкладов населения в Сбербанк России, млрд руб. 372,3 658,3 3966,8 17 556,9 51 144,6 96 413,3 170 112,2 в целом за период .г з: о

со

(Л 1991 г. 1992 г. 1993 г. 1994 г. 1995 г. 1996 г. 1991—1996 гг. Индекс потребительских цен, декабрь к декабрю предыдущего года, в разах 2,6 25,1 9,4 3,2 2,3 1,2 Сумма реальных вкладов в Сбербанк на конец года, млрд руб. 143,2 25,2 422,0 5486,5 22 236,8 80 344,4 108 658,1 в целом за период Проигрыш населения от девальвации вкладов в Сбербанк на конец года, млрд руб. -229,1 -633,1 -3544,8 -12 070,4 -28 907,8 -16 068,9 -61 454,1 в целом за период Лица ненаемного труда, млн человек 4,4 5,9 6,5 6,7 5,9 в среднем за период Доходы от собственности, предпринима-тельской деятельности и др., % к общим денежным доходам 24,8 16,1 24,8 36,2 49,4 44,4 32,6 в среднем за период Выигрыш государства от девальвации вкладов населения в Сбербанк на конец года, млрд руб. +229,1 +633,1 +3544,8 +12 070,4 +28 907,8 +16 068,9 +61 454,1

указывает на то, что в состав реальных располагаемых доходов входили доходы от предпринимательской деятельности, собственности и проч., которые являлись следствием перераспределения доходов за счет включения части населения, обладающей этими доходами, в различные формы предпринимательской деятельности.

Естественно, что лица, которые отнесены к обладающим реальными располагаемыми доходами, имеют больше возможностей гибко реагировать на инфляционные процессы, повышая цены на свои услуги;

4) обесценились накопления вкладчиков СБ РФ, услугами которого пользовались все категории населения, но, прежде всего, пенсионеры и многочисленная часть занятого по найму населения. За счет роста потребительских цен было потеряно за период 1991 — 1996 гг. около 612,5 трлн руб.

К категориям, которые выиграли в результате инфляции, относятся, прежде всего, лица ненаемного труда, в том числе имеющие подвижный номинальный доход, частную практику, и лица, имеющие собственное дело. Доля этой категории в общих денежных доходах населения возросла с 24,8% в 1991 г. до 44,4% в 1996 г. Разумеется, этот совокупный расчет не учитывает убытков, которые понесли предприниматели и держатели частной практики (особенно мелкие), которые не смогли обеспечить рентабельность своего бизнеса и обанкротились.

Данный статистический материал, далекий от действительных оценок реальных потерь населения, можно рассматривать в двух аспектах. Во-первых, это цена тех реформ, которую заплатили граждане России. Во-вторых, это некоторое объективное стартовое условие существования, некоторое фундаментальное основание мотивации экономического поведения тех, кто хочет и может изменить ситуацию, не надеясь на патронаж государства. Дополним эти расчеты данными официальной статистики, которые отражают динамику показателей уровня жизни населения за 1992—1999 гг. (табл. 5.16).

Если исключить ту часть занятого населения, которая получила «априорный доступ» к экономическим ресурсам (часть хозяйственной и политической номенклатуры) и к рынку трансакций (чиновничество), а также самостоятельных бизнесменов, использовавших возможности первых и вторых, то остальные категории, оказавшиеся в числе аутсайдеров, можно дифференцировать следующим образом.

Первая категория. Лица, живущие только на фиксированные номинальные доходы.

К их числу следует отнести: пенсионеров, получающих пенсию; занятых на государственных предприятиях и организациях, имеющих единственный доход в виде фиксированной ставки заработной платы; учащихся, не имеющих дополнительного дохода, и прочие категории населения, получающего единственный фиксированный номинальный доход.

Вторая категория. Представители той же категории, имеющие дополнительный эпизодический доход от других видов деятельности (кроме натурального жизнеобеспечения), который не превышает величину фиксированного номинального дохода.

Третья категория. Представители той же категории, но имеющие дополнительный постоянный доход от других видов деятельности, в том числе не регистрируемых органами налоговой инспекции.

Четвертая категория. Представители этой же категории, но получающие дополнительные средства жизнеобеспечения за счет доходов других членов семьи.

Пятая категория. Представители этой же категории, получающие дополнительные (внутренние) средства жизнеобеспечения за счет натурального хозяйства.

Шестая категория. Представители этой же категории, но получающие дополнительный эпизодический доход от собственного натурального хозяйства путем сбыта продукции на рынке.

Седьмая категория. Официально относящиеся к той же категории, но получающие основной доход (декларируемый и не декларируемый) путем предоставления различных услуг на рынке.

Приведенная выше классификация является основанием для выделения потенциальных или реальных альтернатив, которые могут выбрать представители большинства населения, занятого и не-занятого в официальном секторе, чтобы обеспечить приемлемый уровень жизни. Естественно, существующая статистика не дает дифференцированного представления о качестве и характере реальных доходов населения, получаемых в неформальном секторе. Имеют место различные оценки этого явления, полученные в результате социологических исследований. Эти оценки существенно расходятся со сведениями официальной статистики (табл. 5.17).

Показатель 1992 г. 1993 г. 1994 г. 1995 г. 1996 г. 1997 г. 1998 г. 1999 г. Среднедушевые денежные доходы (в месяц), тыс. руб. (с 1998 г. — руб.) 4,0 45,2 206,3 515,4 766,1 933,8 998,9 1608,6 Реальные располагаемые денеж-ные доходы, % к предыдущему году 52,5 116,4 112,9 84,9 100,1 105,3 83,7 85,8 Среднемесячная начисленная за-работная плата работающих, тыс. руб. (с 1998 г. — руб.) 6,0 58,7 220,4 472,4 790,2 950,2 1051,5 1522,6 Величина прожиточного минимума (в среднем на душу населения в месяц), тыс. руб. (с 1998 г. — руб.) 1,9 20,6 86,6 264,1 369,4 411,2 493,3 907,8 Среднедушевые денежные доходы, % к величине прожиточного минимума 210 220 238 195 297 227 203 177 Среднемесячная номинальная де-нежная заработная плата, % к ве-личине прожиточного минимума 281 254 226 159 190 206 189 152 Численность населения с денежным доходом ниже прожиточного минимума, млн человек 49,7 46,9 33,3 36,6 32,7 30,7 34,3 43,8 Таблица 5.16. Динамика некоторых показателей уровня жизни населения за 1992—1999 гг.

о 2

х

I

х .г

со со Показатель 1992 г. 1993 г. 1994 г. 1995 г. 1996 г. 1997 г. 1998 г. 1999 г. Номинальное выражение средне-месячной номинальной начислен-ной заработной платы в пересчете по официальному курсу доллара США 13,5 47,1 62,0 101,8 142,1 163,5 104,1 61,6 Курс доллар/рубль 444,5** 1247 3550 4640 5560 5808,5* 10,1* 24,7*

Источник: Российский статистический ежегодник. М., 2000. С. 141, 627. Примечание: (**) — курс на декабрь соответствующего года; (*) — среднемесячный курс за соответствующий год.

Таблица 5.17. Лица пенсионного возраста, занятые в экономике Всего занятое насе-ление, тыс. человек Занятое население в возрасте 60—72 года тыс. человек удельный вес, % 1999 г., февраль 58 807 1925 3,3 1999 г., март 60 090 2010 3,3 1999 г., август 61 475 2286 3,7 1999 г., ноябрь 61 261 2420 4,0 2000 г., февраль 60 724 2183 3,6 2000 г., май 62 471 2286 3,7 2000 г., август 62 825 2347 3,7 в среднем 61 093,3 2208,1 3,6

Источник: Обследование населения по проблемам занятости — август 2000.

М., 2000. С. 51.

По данным обследований Госкомстата в 1999—2000 гг. среди категории в возрасте (60—72 года) средний уровень занятости составил 3,6%. В то же время по данным РМЭЗ около 25% пенсионеров в России имеют работу. И это касается наименее мобильной части населения (табл. 5.18).

Таблица 5.18. Распространенность вторичной занятости среди пенсионеров, % 1994 г. 1995 г. 1996 г. Имеют регулярную работу 22,2 22,1 22,5 Имеют дополнительную работу 0,6 0,5 0,5 Имеют нерегулярные заработки 2,7 2,2 2,2

Источник: Московская А., Московская В. Качественные и количественные сдвиги в сфере занятости // Вопросы экономики. 1999. № 11. С. 126.

О структуре занятий в неформальном секторе можно судить по данным мониторинга ВЦИОМ, который был проведен среди лиц, имеющих дополнительные приработки в апреле, июне 1994 г. и марте, мае 1995 г. Как видно из этой информации, складывается достаточно устойчивый баланс по видам занятий и дохода, получаемого населением в сфере вторичной занятости. Естественно, что речь в данном случае идет именно о балансе (пропорциях) диверсификации форм вторичной занятости, а не о реальных количественных ее параметрах (табл. 5.19).

Таблица 5.19. Распределение видов дополнительной работы, полученное на основе мониторинга ВЦИОМ (апрель, июль 1994 г., март, апрель 1995 г., %) Виды дополнительной работы совмести-тельство контракт произ-водство торговля услуги Другое Апрель 1994** 31,9 5,6 5,6 19,0 24,9 16,7 Июль 1994** 27,0 7,7 8,4 21,7 26,6 17,3 Март 1995** 34,1 8,5 3,5 16,4 28,0 16,3 Май 1995*** 35,8 7,3 4,0 11,1 31,5 14,9 Государствен-ный сектор 40,7 8,7 4,7 10,9 24,9 13,7 Пол у государ-ственный 14,5 6,4 1,4 18,9 48,6 20,2 Частный 37,5 3,5 3,1 42,5 18,7 Промышлен-ность 38,7 4,7 2,5 18,7 24,3 14,9 Сельское хо-зяйство 16,2 1,7 13,6 42,2 11,9 Торговля 33,4 1,0 2,9 3,90 47,9 13,8 Социальная сфера 51,0 12,0 9,8 3,4 23,4 9,9

Примечание: (**) все респонденты, работающие и неработающие; (***) — только работающие.

Источник: Клопов Э.

Вторичная занятость как форма социально-трудовой мобильности // СОЦИС. 1997. № 4. С. 33.

Расшифровка дополнительных работ позволяет выявить достаточно широкий спектр занятий, а также массовые формы найма, которые избирают респонденты в сфере вторичной занятости:

— совместительство на том же (другом) предприятии, в той же (другой) организации;

профессиональная деятельность по контракту, заказу (программирование, перевод, написание статей, чтение лекций);

производство потребительских товаров на продажу;

свой магазин, кафе, киоск; брокерство, посредническая деятельность; уличная торговля и т.п.

услуги населению по строительству, ремонту, пошиву; репетиторство, частные уроки, частные услуги и т.п.;

другие виды деятельности, затруднились ответить.

Эти данные позволяют определить частоту участия работников различных отраслей и форм собственности во вторичной занятости. Здесь доминируют коммерция, посредничество и сфера услуг как наиболее «мобильные» и не требующие дополнительных затрат. К сожалению, в большинстве социологических исследований не приводится информация о величине дохода в сфере вторичной занятости. Масштабы вторичной занятости оцениваются различными специалистами неоднозначно.

Единственный источник, по которому можно весьма приблизительно оценить масштабы неформальной занятости, — информация Госкомстата о структуре ВВП по источникам доходов (табл. 5.21).

Таблица 5.21. Структура ВВП по источникам доходов, % 1992 г. 1993 г. 1994 г. 1995 г. 1996 г. 1997 г. 1998 г. ВВП — всего В том числе: 100 100 100 100 100 100 100 оплата труда

наемных

работников 36,7 39,2 40,8 34,8 37,9 37,4 37,4 скрытая оплата

наемных

работников 5,3 8,5 10,4 11,7 11,9 11,9 чистые налоги на производство и импорт 3,4 10,6 9,6 11,9 13,5 14,2 14,8 валовая прибыль и валовой смешанный доход 59,9 44,9 41,1 42,9 36,9 36,5 35,9 Источник: Россия в цифрах. Краткий статистический сборник. М., 1999. С. 64.

Большинство специалистов признает существование вторичной занятости в различных неофициальных формах. Причем мас-штабы этого явления поистине впечатляют, а его реальная оценка осуществляется на. основе косвенных данных и предположений, которые не могут четко определить параметры скрытой занятости. Речь идет о категориях, которые в результате либерализации потеряли устойчивые и стабильные источники доходов и оказались перед объективной альтернативой их восстановления или поддержания на определенном уровне в сфере вторичной и неформальной занятости.

Важнейшим сегментом неформальной занятости, в структуру которого включена значительная часть населения, является так называемый трансакционный сектор. Речь идет об инфраструктуре рыночных отношений, без которых взаимодействие экономических агентов невозможно. В современных западных странах развитый трансакционный сектор является важнейшим ресурсом рыночной экономики. По мнению Дж. Уоллиса и Д. Норта, ресурсы общества, направляемые на спецификацию и защиту прав собственности, были весьма эффективны. Это сделало возможным гигантский расцвет контрактных форм, которые заполнили современную экономику и которые являются ключом к объяснению контраста между высокоразвитыми странами и странами «третьего мира» .

«Открытие» трансакционного сектора в условиях переходной российской экономики создало дополнительные возможности ис-пользовать его в своих интересах для двух категорий населения: чи-новничества и директората. Этот феномен в отечественной и зару-бежной литературе описывается как рентоориентированное поведение. Данный феномен, понимаемый в самом широком смысле, представляет собой использование служебного положения в целях присвоения чужой собственности или доступа к экономическим ресурсам и трансакциям, что позволяет максимизировать личный экономический интерес в ущерб интересам других экономических агентов (государства, организаций или частных лиц). Этот феномен имеет «родственное отношение» к так называемому оппорту-нистическому поведению, но гораздо шире его, так как он в значи-тельной степени является причиной появления и функционирования неформальной экономики и различных форм неформальной занятости, которая вырастает на ее основе. Далее, рентоориенти- рованное поведение — это не только стремление получить исключительные права на осуществление того или иного вида деятельности, но и деятельность, направленная на создание правил, обеспечивающих преимущества одним субъектам рынка по отношению к другим.

Рентоориентированное поведение в российской переходной экономике обладает своей спецификой. Оно носит менее явный характер, поскольку реализуется в институциональном вакууме и практически не поддается государственному контролю и регистрации. Его основой являются клиентско-деловые связи, сформировавшиеся в период господства номенклатурных отношений в прошлый исторический период. В основе генерации рентоориентиро- ванного поведения находится та часть социально-классовой структуры общества, которая в период либерализации не утратила, а усилила контроль над экономическими ресурсами и доступам к ним. Причем эта социальная категория получила не только доступ к ресурсам, но и практически бесконтрольное право использовать их в целях максимизации своей выгоды. Доступ к экономическим ресурсам стал эффективным средством их диверсификации, а также средством платежа для тех активных экономических субъектов, которые старались организовать собственный бизнес.

Таким образом, чиновничество и директорат, включаясь в процесс приватизации государственной собственности, захватили две основные ниши ее капитализации. Первые получили доступ к трансакциям, обеспечивающим легализацию и реализацию экономической власти в системе зарождающегося предпринимательства и рыночного обмена. Вторые — доступ к реальным и финансовым экономическим активам в плане их диверсификации в рамках своего персонального, группового или кланового экономического интереса. Можно назвать две наиболее типичные формы рентоориен- тированного поведения представителей директората: производство неучтенной продукции с целью укрытия доходов предприятий от налогообложения. Вторая — кредитование фирм-сателлитов из доходов предприятия-донора.

Сохранение «избыточной занятости» на предприятиях с формальным правом собственности объясняется очевидной поддержкой части персонала этих предприятий и образовавшихся на их основе «дочерних» структур, стратегии директората. Это объясняется тем, что сокрытие доходов предприятий часто не только служит способом личного обогащения директората, но и является средством повышения доходов работников, поддержания производства, социальной сферы и т.п. Таким образом, сохранение и поддержание определенных масштабов занятости на полуприватизированных предприятиях в определенной степени зависит от умения директората максимизировать свои преимущества доступа к ресурсам и перераспределять часть своей выгоды в пользу персонала.

Что касается поведения чиновничества, то оно в значительной степени способствует созданию «селективной системы» предпринимательства, которая «смещалась» в сторону предоставления привилегий тем лицам, которые защищали их (чиновничества) личные и корпоративные интересы. Эта система «специфических трансакций» позволяла снизить издержки экономического обмена не за счет спецификации и защиты прав собственности активных экономических агентов, но за счет использования ими неформальных сетей социального обмена, которые базировались на закрытой системе патрон-клиентских отношений между представителями бизнеса и чиновничества.

Данная ситуация типична и для восточноевропейских стран. Например, приобретение западными фирмами того или иного предприятия в странах Восточной Европы предполагает не столько покупку его материальных активов, сколько приобретение социальных сетей и связей с местными властями, смежниками, контрагентами и т.д.

Система патрон-клиентских отношений является своеобразным «заменителем» классических трансакций западного типа, «конфиденциальным» ресурсом бывшей партийной и хозяйственной номенклатуры, интересы которой «отражают» отдельные сектора современной системы занятости. Во всяком случае, это типично для некоторых приватизированных предприятий. Наемные работники находятся в положении жесткой личной зависимости от работодателя, что выражается в асимметричности их отношений, особенно в отстаивании своих прав. Они не имеют допуска к информации об оперативно-административной деятельности предприятий, даже если они принадлежат к числу его акционеров, согласны терпеть произвол не только относительно своих трудовых прав, но и своих обязанностей. То есть не имеют права разглашать конфиденциальную информацию о деятельности администрации, даже если они должны это делать по долгу службы (например, предоставление объективной финансовой и прочей статистической отчетности). Наемные работники (формальным или неформальным образом) втянуты в систему патрон-клиентских отношений своего работодателя. Это предполагает их зависимость не только от своего работодателя, но и от тех региональных, административных и прочих структур, с которыми он связан. В результате возникает весьма «непрозрачная» система неофициальных связей, которая вынуждает работника ради сохранения относительной стабильности своего положения и занятости содействовать ее воспроизводству, даже в ущерб своим личным правам и часто государственным (общественным) интересам.

Речь идет о существовании институциональной структуры, являющейся социально-экономическим «каркасом», закрывающим всю информацию о параметрах неформальной занятости, которая сформировалась в рамках полугосударственных, частных и отчасти государственных предприятий. И сохранению ее закрытости способствуют работодатели, большинство наемных работников, а также те чиновничьи структуры, которые входят в эту систему патрон- клиентских отношений. Естественно, что вся информация о реальных параметрах неформальной занятости не имеет официального статуса и тщательно скрывается. Она является областью догадок, научных экстраполяций и гипотез. На основании вышесказанного можно сделать следующие предположения о функционировании той части неформального сектора занятости, который обслуживает интересы чиновничества и директората.

Это касается, прежде всего, рабочих мест и трудовых функций «двойного назначения», которые существуют одновременно в официальном и неофициальном секторах, обслуживая легитимные и нелегитимные экономические интересы субъектов, контролирующих экономические ресурсы или трансакции. Это двойная экономика, обладающая и официальным, и неофициальным статусом. По существу, каждый работник в той или иной мере связан с ней, или непосредственно обслуживая интересы своих хозяев, или опо-средованно, сохраняя официальный статус занятого, одновременно получает возможности для самостоятельного поиска дополнительного дохода.

Таким образом, это формы занятости, которые, с одной стороны, фиксируются официальной статистикой, а с другой — находятся вне ее поля зрения. Институционально экономика и занятость «двойного назначения» характерны для многих предприятий и ор-ганизаций с государственной, полугосударственной и частной (ак-ционерной) формами собственности. Соответствующие рабочие места концентрируются в рамках аффилированных фирм, в которых «преобразуются» товарные, финансовые и денежные потоки, а также частных фирм-посредников, которые распределяют эти потоки в качестве конфиденциальных держателей выгодных схем обмена. Речь идет о тех структурах, которые прямо или косвенно участвуют в теневом бизнесе по реализации взаимозачетов, бартера, неучтенной продукции, минимизации налогов и трансляции прибыли на офшорные счета.

Масштабы этой скрытой экономики, которая обеспечивает неформальную занятость множеству людей, оценить практически невозможно, как и масштабы коррупции чиновничества. Вокруг последних концентрируется сектор «новых» трансакций, который, во-первых, связан тем или иным образом с частным бизнесом, и, во-вторых, является неофициальным полем скрытой занятости многих людей, обслуживающих эти «разрешительно-рас- пределительные» институты. Все это порождает так называемые рекомбинатные формы собственности, характерные для переходных экономик, «внутри» которых возникают многочисленные формы неофициального найма, выгодные и работникам, и работодателям.

Одной из форм вторичной занятости, которая не контролируется и не регистрируется государственными структурами и полностью зависит от личной инициативы, является «самозанятость» населения. Эта форма неригистрируемой вторичной занятости «пересекается» с неофициальной занятостью в сфере наемного труда. В нашем случае самозанятость мы будем понимать как форму экономической активности, которая ориентирована не только на рынок труда, но и на рынок товаров и услуг. Виды самозанятости можно условно дифференцировать следующим образом:

занятость в сфере обмена — мелкая коммерция, посредничество;

занятость в секторе арендных отношений;

занятость, связанная с производством услуг;

занятость в сфере натурального хозяйства в целях жизнеобеспечения и получения денежного дохода на рынке;

занятость «гастарбайтеров» из стран СНГ, не регистрируемая органами государственного надзора и контроля, и др.

Косвенно о распределении самозанятого населения по отраслям можно судить по данным об объеме работ (услуг) и среднесписочной численности работников на малых предприятиях. Разумеется, прямая экстраполяция этих данных на категорию самозанятых совершенно не корректна, так как часть из них зарегистрирована в качестве ИЧП и к рассматриваемой категории не относится, да и не может оцениваться по количественным и качественным критериям по аналогии с мелким бизнесом. Однако «дисперсия» занятий и объемов производства на малых предприятиях может нам указать вероятные пропорции распределения самозанятых по секторам экономики. Это объясняется тем фактом, что мелкий бизнес имеет тенденцию развиваться, прежде всего, в сферах с наименьшей капиталоемкостью и наибольшей отдачей. Поэтому определенным «статистическим ориентиром» для нас могут служить данные о «дисперсии» малого бизнеса по секторам экономики (табл. 5.21).

Таблица 5.21. Численность работавших на малых предприятиях и объем произведенной продукции в 2006 г., % к итогу Среднесписочная численность Объем произведенной продукции работников совместителей работавших по договору Всего 100 100 100 100 В том числе: добыча полезных ископаемых 0,5 0,4 0,8 0,4 обрабатывающие производства 20Д 15,5 16,5 9,5 сельское хозяйство, охота и лесное хозяйство 3,6 1.4 3,3 0,7 строительство 17,3 12,5 20,8 7,6 оптовая розничная торговля 31,9 32,5 16,4 72,1 транспорт и связь 5,4 5,8 4,4 2,1 здравоохранение и предо-ставление социальных услуг 1,2 2,8 2,7 0,3 образование 0,1 0,3 0,8 0,0 финансовая деятельность 0,8 1.9 0,8 — Среднесписочная численность Объем произведенной продукции работни-ков совмести-телей работавших по договору операции с недвижимым имуществом, аренда и пре-доставление услуг 13,5 22,3 22,6 6,0 Источник: Россия в цифрах. Краткий статистический сборник. М., 2007. С. 92,178.

На основании статистики, приведенной в табл. 5.21, можно сделать следующие предположения о направлениях концентрации самозанятости, в том числе неформальной.

Во-первых, в связи с тем, что мы не имеем данных относительно отраслевой специализации малых предприятий в промышленности, можно допустить, что большинство из них концентрируются в легкой, пищевой промышленности и в других отраслях, где возможно и целесообразно применение мобильных и «негабаритных технологий». Очевидно, факты самозанятости рабочей силы могут иметь место при выполнении подрядных и контрактных работ различного назначения. Следует отметить, что в промышленных отраслях довольно трудно отличить самозанятого работника, предоставляющего различные услуги работодателю и наемного работника, так как их экономические статусы пересекаются. Кроме того, косвенно о числе самозанятых и не регистрируемых наемных работников, привлекаемых на разной основе, можно судить, сравнивая удельные веса лиц, работающих по контракту, и совместителей.

Во-вторых, самая большая группа малых предприятий функционирует в области оптовой и розничной торговли — 31,9% (среднесписочная численность занятых) и 72,1% объема произведенной продукции. Нам представляется, что этот сектор, особенно сфера коммерции, пользуется «массовым спросом» у части экономически активного населения, скрывающего свои доходы (челночный бизнес). Во всяком случае, даже не зная реальное количество лиц, включенных в эту «отрасль», можно с большой вероятностью утверждать, что здесь самый высокий уровень концентрации самозанятых, в том числе нелегалов.

В-третьих, весьма интересна ситуация в строительной отрасли. Это развитый сектор малого бизнеса, занимающий третье место по числу занятых и по объему производства. Здесь самое большое число занятых по договорам гражданско-правового характера — 20,8%. Можно предположить, что на этом уровне происходит «пересечение» легального малого бизнеса с группой самозанятых работников с артельной и индивидуальной организацией труда. Дело в том, что малый строительный бизнес в большинстве своем основывается на субподрядах, привлекая рабочую силу и технику, как из специализированных организаций, так и используя бригадный или индивидуальный подряд. Последние формы часто скрывают большое число самозанятых, которые могут временно легализовать свою деятельность, и в большинстве своем являются закрытой областью для официальной статистики и контролирующих органов.

В-четвертых, сферы деятельности, которые скрываются за фор-мулировками «операции с недвижимым имуществом, аренда и предоставление услуг», имеют значительную долю по числу занятых и объемам своих услуг, — в совокупности 13,5%. Вероятно, здесь речь идет о различных формах посредничества. Но, известно, что брокерские, маклерские и прочие подобные услуги в различных отраслях производства, с одной стороны, являются одним из важнейших компонентов рыночного обмена, а с другой — этот вид деятельности носит наиболее конфиденциальный и скрытый характер. Последнее обстоятельство объясняется «нематериальностью» активов, которые обращаются в этой сфере. Любой держатель конфиденциальной информации, представляющей ценность на рынке, имеет возможность торговать этим товаром, не легализуя свою деятельность. Если же речь идет о легальных формах, то зна-чительный объем посреднических услуг, предоставляемых клиентам, скрывается от налоговых органов. Причем зачастую в этом бывают заинтересованы обе стороны. Таким образом, официальная информация не отражает ни реальной численности, ни реального объема услуг, произведенных в этих секторах малого бизнеса. Следовательно, можно заключить, что на рынке посреднических услуг нелегально занято гораздо больше людей, нежели это фиксируется статистикой.

Рассмотрим по аналогии «потенциальное» предложение вторичной и неформальной занятости, которое имеет место на рынках рабочей силы в некоторых отраслях экономики (табл. 2.2). Естественно, что мы сознаем всю искусственность тех предположений, которые можно сделать на основе сравнения занятых в отраслях экономики в целом и на малых предприятиях.

Таблица 5.22. Сравнительный баланс численности занятых по отраслям экономики в целом и на малых предприятиях в 2006 г. Всего по видам экономической деятельности, тыс. человек Среднесписочная

численность работников малых предприятий, тыс. человек Удельный вес Ранг Всего 67 017 8582 12,8 5 В том числе:

добыча полезных ископаемых 1036 43,3 4,2 9 обрабатывающие произ-водства 11 255 1726,4 15,3 4 сельское хозяйство, охота и лесное хозяйство 7106 311,4 4,4 8 строительство 5075 1488,8 29,3 1 оптовая и розничная тор-говля 11 315 2741,8 24,2 2 транспорт и связь 5423 460,0 8,5 6 здравоохранение и пре-доставление социальных услуг 4603 100,3 2,2 10 образование 6014 10,7 0,2 11 финансовая деятельность 928 71,5 7,6 7 операции с недвижимым имуществом, аренда и предоставление услуг 4936 1162,0 23,5 3

Источник: Россия в цифрах. Краткий статистический сборник. М., 2007. С. 92,178.

Сравнительные данные, представленные выше, позволяют сделать следующие выводы и предположения.

1. Произошла серьезная реструктуризация занятых по отраслям экономики, которая объясняется, во-первых, спадом производства в базовых отраслях, во-вторых, естественным возрастанием роли трансакционных секторов экономики в условиях перехода к рыночным отношениям, в-третьих, переливом рабочей силы в сектора с быстрым оборотом капитала, что, в свою очередь, определило потенциальное и реальное «предложение вторичной занятости» по отраслям, о чем можно судить, в том числе, по интенсивности развития малого частного бизнеса. Этот индикатор весьма объективен, так как дает реальное представление не только об основных направлениях развития легального бизнеса, но и о реальных официальных и неофициальных формах занятости и самозанятости, которые в целом выбирают те же «пути», по которым идет малое предпринимательство.

Спад в ряде отраслей материального производства является естественной причиной повышения экономической активности в малом бизнесе этих же отраслей. Естественно, эта активность не компенсирует спад на крупных и средних предприятиях, но является все же определенным показателем «прорыва» «потенциального предложения» в сферу малого бизнеса. Данное обстоятельство, в свою очередь, косвенно свидетельствует об интенсивности поиска сферы «вторичной» официальной занятости и самозанятости.

Торговля — сектор, где наблюдается рост занятых в целом. Одновременно на малые предприятия этого же профиля привлечено большое число работников. Значительная часть предприятий этих отраслей приватизирована и мало чем отличается от малых предприятий. Однако для нас имеет значение интенсивность развития малого бизнеса, поскольку она является косвенным показателем различных форм официальной и неофициальной вторичной занятости и самозанятости.

Особенно массовое развитие получили две формы самозанятости, которые можно отнести к неофициальным. Это деятельность в области мелкой коммерции, посредничества и в сфере натурального обеспечения и мелкотоварного, в основном сельскохозяйственного, производства.

Если натуральное самообеспечение на базе личных подсобных хозяйств являлось типичной формой неофициальной занятости в советский период, то неформальная занятость в сфере экономического обмена (мелкая коммерция и посредничество) получила свое массовое развитие только в условиях переходного периода. Можно выделить три основные причины этого явления.

• Либерализация экономической деятельности в нашей стране и естественное возникновение трансакционного и негосударственного коммерческого секторов, обеспечивающих процесс обмена экономическими ресурсами в условиях зарождающегося рынка.

Потребность рыночной экономики в разветвленной системе коммерческих и посреднических услуг для оптимизации и ускорения оборота экономических ценностей.

Резкий спад производства в традиционных секторах экономики в связи с трансформационным кризисом и невозможностью государства обеспечить занятость для миллионов появившихся безработных.

Естественно, официально легализировать ту часть населения, которая использует коммерческий и посреднический сектор для получения дополнительного или основного дохода, весьма проблематично. Особенно это касается посредничества, где занято регулярно или эпизодически множество людей, и оказавшихся за чертой бедности, и получивших экономические преимущества в результате приватизации. О миллиардных сделках, которые проходят через спонтанно возникшие посреднические и коммерческие сети, официальной информации, к сожалению, не существует. Есть только предположительные оценки масштабов этого биз-неса.

Особое внимание в последнее время уделяется полулегальной сфере экспортно-импортных операций, в которую включена значительная часть населения России и СНГ, так называемому челночному бизнесу. Масштабы этого явления весьма велики, хотя точных данных ни по числу занятых, ни по объему их доходов нет. Называются различные оценочные цифры. Считается, что численность «челноков» достигает 10 млн человек, которые, например, в 1995 г. ввезли в Российскую Федерацию товаров на сумму более 10 млн долл., т.е. до 20% российского экспорта. Оборот «челноков» с Турцией превысил 5 млрд долл.

Мы называем «челночный бизнес» полулегальным, так как он частично облагается транзитными налогами (таможенные сборы и другие платежи в бюджет) и оплачивает инфраструктуру сбыта своих товаров на территории России. Кроме того, он выполняет вполне позитивную функцию в снабжении населения, сущест-венно дополняя возможности государственной и частной торговли. Известен их вклад в снабжение Москвы (20—30% ввозимых потребительских товаров). Тем не менее масштабы неофициальной занятости в этом частном секторе экспортно-импортных операций российского населения можно оценить весьма приблизи-тельно.

Другой сектор полуформальной и неформальной занятости, который непосредственно «соприкасается» с челночным бизнесом — это так называемые вещевые рынки. Масштабы занятости в этом секторе малой оптовой и розничной коммерции также весьма велики и плохо поддаются реальной количественной оценке. Они намного выше официальных данных о числе занятых в торговле. О масштабах этого явления некоторое представление дает статистика оборота розничной торговли (табл. 5.23).

Таблица 5.23. Структура оборота розничной торговли по формам торговли, % к предыдущему году Год Всего Торгующих организаций Продажа на вещевых, смешанных и продоволь-ственных рынках 1990 100 91,7 8,3 1991 100 87 13 1992 100 86 14 1993 100 75 25 1994 100 72 28 1995 100 70 30 1996 100 70 30 1997 100 70 30 1998 100 69 31 1999 100 67 33 2000 100 73,7 26,3 2004 100 77,6 22,4 2006 100 80,3 19,7 Источник: Российский статистический ежегодник. М., 2000. С. 449; Россия в цифрах. Краткий статистический сборник. М., 2007. С. 304.

Все вещевые рынки при различных объемах торговли, количестве торговых мест и специализации характеризуются особенностями, которые дают представление о структуре и функциях занятых, а также степени легализации их деятельности. На основании результатов социологических исследований можно достаточно четко дифференцировать занятых по мотивациям их экономической активности, а также по социально-экономической роли в социальной структуре вещевого рынка.

Выделяются следующие виды мотивов, побуждающих заниматься данным видом деятельности:

накопление стартового капитала для открытия в будущем своего дела;

создание финансовой базы для безбедного существования; поддержание необходимого уровня потребительских стандартов;

накопление средств для приобретения недвижимости, приобретение за довольно крупную сумму российского гражданства, прописки;

накопление средств с целью получения высшего образования; желание накопить деньги для поездки за рубеж; необходимость вернуть долги и т.д.

Естественно, эта мотивация занятости отражает в большинстве своем намерения тех, кто непосредственно занят вещевым бизнесом, а не наемных работников. Последние, как правило, относятся к «полумаргинальным» слоям, значительная часть которых, к тому же, не является гражданами России.

Достаточно примечательна социально-экономическая структура занятых на вещевых рынках. Первая категория относится к числу лиц, ориентированных на бизнес. Вторая категория также относится к числу мелких бизнесменов, но с неопределенной перспективой, балансируя все время на грани разорения. Главная особенность этих двух категорий — это их нелегальный статус. Большинство из них не имеют формального статуса и не стремятся к его легализации, часто действуя через посредство подставных лиц. Третья категория — это наемные работники, которые часто являются фиктивными арендаторами торговых мест. Пятая категория, которая совсем уходит в «тень», — это арендаторы самого рынка или его части, получающие нелегальный доход с «хозяев», т.е. бизнесменов, являющихся собственниками продаваемого товара. Четвертая категория — это лица, которые относятся к представителям официальных структур в лице работников, контролирующих различные сферы деятельности вещевых рынков, и т.д. Естественно, возникает достаточно сложная иерархия отношений между этими категориями, которая отражает весьма причудливый симбиоз легальных и нелегальных форм занятости, к которой имеют то или иное отношение все представители перечисленных выше категорий.

Важной особенностью так называемых вещевых рынков является их «этнический сектор», который отражает миграционную составляющую российского рынка труда. Это самый закрытый сектор неформальной экономики, о котором практически нет дос-товерных данных. Например, поданным Федеральной миграционной службы, численность граждан, привлекаемых на работу в Россию из Азербайджана за период с 1995 по 1998 г. равнялась 10,7 тыс. человек, из Армении — 27,6, из Украины — 343,2, из Белоруссии — 22,4 . Эти данные абсолютно не соответствуют фактическому привлечению граждан этих и других стран СНГ на российские рынки труда. По некоторым сведениям в 1993—2000 гг. только из Азербайджана выехало, в основном на территорию России, более 4 млн человек, в том числе 400 тыс. русскоязычных . Аналогичная ситуация и в некоторых других странах, особенно это касается Армении и Украины.

Нелегальная иммиграция наблюдается также со стороны таких стран дальнего зарубежья, как Китай, Северная Корея, Вьетнам и др. По некоторым данным она достигает 0,5 млн человек в год. «Этнические» рынки труда занимают свою особую нишу в российской экономике. Данный феномен не уникальное явление. Он получил распространение во многих странах Западной Европы, а также в США и в других развитых странах и является предметом изучения многих специалистов. Главная особенность этого явления заключается в том, что «этническое» предпринимательство и вырастающие на его основе, как правило, неформальные виды занятости являются автономными анклавами экономической культуры, что характерно для большинства этнических групп, проникающих и закрепляющихся в экономике различных стран. Особенности того или иного этноса, его «близость» или «отдаленность» от социокультурных особенностей страны пребывания определяют пороги адаптации и степень «врастания» в экономику. Например, в условиях России наблюдаются «закрытые» сектора так называемого этнического рынка рабочей силы (занятости) и «открытые». Косвенным подтверждением этого являются данные о распределении привлекаемой рабочей силы из стран СНГ и Балтии по отраслям экономики (табл. 5.24).

Таблица 5.24. Отраслевое распределение рабочей силы, привлекаемой из стран СНГ и Балтии в 1994 г., % к итогу Отрасли народ-ного хозяйства Украина Бело-руссия Молдавия Страны Средней Азии, Ка-захстан Закав-казье Страны Балтии Всего Всего

В том числе 100,0 100,0 100,0 100,0 100,0 100,0 100,0 промышлен-ность 38,7 42,1 14,0 39,6 7,5 1,0 35,0 строительство 28,5 27,2 16,5 40,5 62,3 95,0 32,4 с/хозяйство 18,5 1,8 56,3 3,4 18,0 од 17,7 транспорт 9,8 11,1 10,6 7,4 5,6 од 9,2 сфера обслу-живания 0,9 ОД 0,1 0,4 1,1 1,9 0,8 прочие 3,6 17,7 2,5 8,7 5,5 1,9 4,9 Примечание: Рассчитано по данным Роскомстата. Красинец Е, Баринова И. Гастарбайтеры в России // СОЦИС. 1996. № 3. С. 69.

Этническим анклавам неформальной занятости свойственны особые формы институциональной организации. Они отличаются следующим.

Этнические общины являются практически самостоятельными субъектами экономических отношений и организуются по кланово-родственному принципу. Они выполняют ряд социальных функций, среди которых функциям социальной идентичности и защиты отводится главная роль.

Внутри этнической общины, как правило, не функционируют законы и нормы поведения, которые типичны для внешнего социального окружения.

Экономические роли и функции членов этнических общин не определяются свободным выбором каждого из ее членов, но жестко регламентируются и предписываются этническими лидерами. Последние являются в основном работодателями и кредиторами, распределяющими кадровые и финансовые ресурсы среди подчиненных им членов общин.

Все внешние экономические и социальные контакты членов этнических общин ограничены рамками компетенции лидеров и допускаются только в специально оговоренных случаях. Фактически лидеры являются представителями гражданских и социальных прав всех членов общин. Это касается большинства социальных контактов, в том числе экономических.

Этнические общины специализируются на определенных видах в основном коммерческой деятельности и контролируют соответствующие сектора сбыта и розничной продажи.

Важнейшей функцией этнической общины, которая контролирует тот или иной рынок, является защита монопольных цен на продаваемые товары и борьба с конкурентами.

Этнические общины выполняют функции рекрутирования и набора рабочей силы, используя каналы землячества на этнической родине и обеспечивая необходимые квоты миграции.

Проблему неформальной занятости и рынков труда мигрантов в условиях переходного периода можно рассматривать в нескольких аспектах.

Первый аспект касается способов существования рынков труда, которые полностью не могут контролироваться государственными структурами. Конкретные параметры их функционирования часто носят конфиденциальный и закрытый характер. Процессы их возникновения и существования опережают возможности официальной статистики и экспертов фиксировать их качественные и количественные характеристики. Даже формальный (официальный) рынок труда, отраженный в статистических данных и находящийся под контролем служб государственного регулирования, может демонстрировать такие нюансы поведения, которые невозможно предвидеть и прогнозировать. Конкретный рынок труда представляет собой сложнейшую стохастическую систему, связанную с множеством факторов и составляющих, на действие которых не всегда можно реагировать адекватным образом. Структура рынка труда еще более усложняется, когда речь идет об определенной фазе его развития в условиях переходной экономики. Это связано с тем фактом, что происходит весьма сложная перестройка традиционных форм организации занятости, основанных на механизмах и институтах государственно-планового управления. Экономическая свобода рыночных агентов, которая является основным фактором функционирования рыночной экономики, реализуется в условиях относительного институционального вакуума, который открывает простор субъектам, получившим преимущество в плане максимизации своей экономической выгоды. Это, в свою очередь, создает неравные шансы поиска альтернатив тем агентам рынка, которые находятся под контролем монополистов и становятся естественными аутсайдерами. Речь в данном случае идет о большинстве работников отечественных предприятий и организаций, которые связывают свое суще-ствование с работой по найму.

Второй аспект связан с фактом экономической и социальной свободы, которая декларируется, но не может быть обеспечена в условиях переходного периода, поскольку не создана необходимая институциональная база, обеспечивающая и защищающая права всех субъектов рыночных отношений. Кроме того, отсутствует разветвленная и альтернативная система обмена на рынке труда, предполагающая наличие оптимального количественно — качественного баланса конкурирующих за рабочие места и рабочую силу продавцов и покупателей.

Третий аспект связан с созидательной функцией рынка труда, агенты которого создают, покупают или «арендуют» рабочие места и не регламентируются государственными структурами в праве своего экономического выбора. Естественно, при условии, что они реализуют или стараются реализовать легитимные и легальные модели поведения. В рамках переходного периода возникают две противоречивые ситуации. С одной стороны, экономическая свобода, в основном декларируемая, но институционально не обеспеченная, открывает реальный простор для поиска или создания альтернатив занятости как со стороны работодателей, так и работников. С другой — узкий диапазон выбора, ограниченный архаичной структурой общественного производства и не менее архаичными институциональными формами организации труда на предприятиях, способствуют длительному сохранению патерналистских ценностей гарантированной занятости. Они и определяют мотивацию значительного числа работников, ориентированных на наемный труд. В свою очередь, минимальные ресурсы государства в условиях либерализации и устранение государственного влияния на поддержание оптимальной занятости порождают коренную ломку патерналистских ценностей в силу лишь одной необходимости самообеспечения и самовыживания. Большинство самозанятых работников, функционирую-щих в сфере мелкого и мельчайшего бизнеса, ориентированы не на альтернативы экономической свободы в условиях зарождающегося рынка, но просто поставлены перед жесткой необходимостью само-обеспечения. Не абстрактные возможности рыночной свободы заставляют их, а также привлекаемых ими наемных работников сталкиваться с анархией зарождающегося рынка, а жесткая необходимость самостоятельного поиска доходов.

Четвертый аспект связан с легализацией неформальной заня-тости. По существу, преодолевая институциональный вакуум, значительная часть населения, включившаяся в стихийный процесс становления рынка, обязана лишь самой себе в плане собственного обеспечения. И те доходы, которые были при этом получены с точки зрения их реальных пользователей, не являются официальной базой для налогообложения. Это связано с тем фактом, что затраты, предшествующие получению этих доходов, при высокой степени риска и неопределенности не могут быть измерены только денежными и ценовыми эквивалентами. Разумеется, эта точка зрения отражает лишь «мнение» доходополучателей.

Любые формы экономической активности, обеспечивающие самостоятельный доход, реализуются в рамках определенной социально-экономической инфраструктуры, за которую необходимо платить. Но эта очевидная истина всегда просматривается через определенную призму экономических интересов и противоречий отдельных субъектов рынка и государства, которые «преодолева-ются» путем принуждения государственных органов, обязывающих перераспределять доходы в соответствии с целесообразно устанавливаемой пропорцией. И это противоречие, которое всегда имеет место, даже в развитых рыночных экономиках, превращается, особенно в стартовых условиях перехода к рынку, в серьезную проблему и для доходополучателей (собственников рабочих мест и наемных работников), и для государства. Это объясняется тем фактом, что риск доходополучателей в стартовых условиях перехода к рынку не имеет прецедента. Система, которая предоставляет экономическую свободу, в том числе в сфере занятости, не «инвестирует» потенциальных доходополучателей положительным и все расширяющимся опытом прошлых поколений. Естественно, опыт прошлых десятилетий и столетий, который институализирован в нормативной системе рыночного поведения развитых западных стран, а также в накопленных технологических, коммерческих и финансовых технологиях, в условиях становления рыночных отношений отсутствует. Это многократно увеличивает цену риска и усилий, которые затрачиваются активными субъектами рынка в процессе самостоятельного поиска или создания рабочих мест в рамках переходной экономики.

<< | >>
Источник: Агабекян Р. Л., Баяндурян Г. Л.. Институциональная экономика: бизнес и занятость : учеб. пособие. — М. : Магистр,2010. — 462 с.. 2010

Еще по теме 5.6. Феномен неформальной занятости в России:

  1. 8.2. СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ ЗАНЯТОСТИ НАСЕЛЕНИЯ И ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ТРУДОВЫХ РЕСУРСОВ В РОССИИ
  2. 30. Государственная политика на рынке труда
  3. 8.1. ПРОБЛЕМЫ ЗАНЯТОСТИ В УСЛОВИЯХ ПЕРЕХОДНОЙ ЭКОНОМИКИ
  4. 4.2. Адаптация населения к рыночным условиям формирования благосостояния
  5. Тесты
  6. 19.6. Формы безработицы. Биржи труда. Зона критического рынка труда. Неформальный сектор занятости
  7. 4.2. Особенности и противоречия экономической организации бизнеса и занятости в условиях сетевых форм сотрудничества
  8. 5.3. Неформальная занятость и методы ее интерпретации
  9. 5.4. Институциональные проблемы занятости в российской экономике
  10. 5.6. Феномен неформальной занятости в России
  11. 6.1. Основные тенденции функционирования институциональной базы экономики в условиях трансформационного подъема
  12. Примеры решения задач
  13. Динамика и структура инвестиций в основной капитал в России
  14. Состояние рынка труда и государственное регулирование занятости в России
  15. 6.1. Понятие и формы занятости 6.1.1. Рынок труда в Российской Федерации
  16. ГЛАВА 6 Распределение доходов и социальная структура в России в первом десятилетии XXI в.
  17. Акционерное общество
  18. 4. Состояние рынка труда и занятости в России
  19. Понятие рабочей силы и занятых