<<
>>

2. О ПРИНЦИПЕ «НЕ ЗАПРЕЩЕННОЕ ЗАКОНОМ ДОЗВОЛЕНО» (Н.И. Мату зов)

В любом подлинно гражданском обществе действует известный • в мировой практике общеправовой либерально-демократический прин­цип «не запрещенное законом дозволено». Он касается прежде всего физических и юридических лиц как субъектов рыночной, хозяйствен­ной, гражданско-правовой деятельности и ни в коем случае не распро­страняется на государственные властные структуры, должностных лиц, которые обязаны придерживаться другого правила: «можно только то, что прямо разрешено законом».
Для них право должно быть своего рода «стоп-сигналом» — дальше нельзя, закон не позволяет.

Принцип возник в свое время как отражение объективных потреб­ностей послефеодального рынка, бурного развития товарооборота, частного предпринимательства, торговли, конкуренции, утверждения идей свободы, демократии, прав человека. Все это составляло единый процесс смены старой косной системы новой, более динамичной и про­грессивной, получило закрепление в первых буржуазных конституци­ях, других политико-юридических документах, было направлено про­тив жестких абсолютистских порядков.

Молодая буржуазия стремилась к социальному и- духовному рас­ крепощению, созданию более эффективных экономических стимулов и механизмов, твердому юридическому равенству (фактическое не­ мыслимо), отказу от всяких сословных градаций и привилегий, ущем­ ляющих личность. Это было одним из ее, главных лозунгов в период прихода к власти. Рождалась новая эпоха — эпоха господства закона прибавочной стоимости как постоянной пружины (локомотива) дело­ вой активности людей, смены мотивации их поведения. Выражением этих исторических тенденций и явился рассматриваемый принцип. Оправдывался известный афоризм: «Неудовлетворенность достигну­ тым — шпоры прогресса». >;'•

Французская Декларация прав человека и гражданина 1789 г. про­ возгласила: «Осуществление естественных прав человека ограничено лишь теми границами, которые обеспечивают другим членам общества пользование этими же правами» (ст.

4). «Закон вправе запрещать лишь- деяния, вредные для общества. Все, что не запрещено законом, точдо- зволено, и никто не может быть принуждаем делать то, что не предпи­ сано законом» (ст. 5). Позднее в Конституции Франции 1791 г. соот­ ветственно постулировалось: «Все, что законом не запрещено, не может быть пресекаемо». . ,

Эти идеи так или иначе разделяли все прогрессивные мыслители прошлого. «Граждане пользуются тем большей свободой, чем больше

дел законы оставляют на их усмотрение. Они цепенеют, если не делают ничего без прямого предписания закона» (Гоббс). «Свобода есть право делать все то, что закон не запрещает» (Монтескье). «Позволено, а потому и не предписывается все то, что не стесняет свободу других людей» (Гегель). В этом же контексте высказывался и К. Маркс: «Сво­бода — это право делать все то и заниматься всем тем, что не вредит другому». В России Лев Толстой также считал, что «для граждан право является разрешением делать все, что не запрещено», Даже Екатери­на II под влиянием европейских просветителей изрекла: «Ничего не надо запрещать законами, кроме того, что может быть вредно каждому живущему или всему обществу».

Смысл всех этих требований и высказываний состоял в том, чтобы избавиться от стесняющих крепостнических пут, обеспечить свобод­ным индивидам-собственникам необходимый простор для более актив­ной и полезной деятельности, развязать их инициативу, предприимчи­вость, стимулировать развитие новых отношений. Именно для того чтобы люди не «цепенели», чтобы они не были связаны по рукам и ногам различными запретами и ограничениями, им должна быть предоставле­на возможность действовать самостоятельно, ибо свободная деятель­ность человека является его естественным и неотъемлемым правом.

Подобный подход рассматривался как необходимая предпосылка успеха, как шанс для каждого реализовать себя, свои .знания, способ­ности, потенциал, добиться всего самому легальным путем. В этом суть индивидуальной свободы, идеи равных возможностей, равных старто­вых условий.

Дальше все решают личные качества, инициатива. Будь законопослушен, плати исправно налоги — и поступай как знаешь (за­води «собственное дело», торгуй, производи, извлекай прибыль, доход и т.д.), соблюдая при этом общепринятые нормы поведения. Послед­нее — непременное условие реализации указанного принципа, ибо в противном случае будут разрушаться нравственные и правовые основы общества.

Конечно, этими возможностями не могут воспользоваться старики, Дети, инвалиды, другие нетрудоспособные лица, а также военные и госслужащие. Забота о них лежит на государстве. Остальные же члены общества должны зарабатывать себе на жизнь сами, исходя из своих способностей, квалификации, целей, желаний, здоровья, активности1, образования и т.д. Патернализм им противопоказан. Для них просто создаются надлежащие условия, когда работать хорошо.— выгодно, а также необходимый прожиточный минимум, пособие по безработице и т.д. Дальше гарантии государства не простираются.

В международных пактах о правах человека закреплено право каж­дого на предоставление возможностей обеспечивать жизнь своим тру-

дом, который он свободен выбирать или на который он свободно согла­ шается. Известно, что одной из причин низкой производительности труда в СССР была выплата незаработанной платы или платы только за выход на работу. Это подрывало всякие стимулы добросовестно трудиться, проявлять инициативу, активность. ;

Это и есть рыночный принцип, в котором заложен мощный импульс всего прогресса. Власть, закон должны лишь очерчивать общие грани­ цы, стоять на страже порядка, устанавливать честные и обязательные для всех «правила игры». За пределами же разумного правового запре­ та человек свободен и независим, в том числе и от власти. Он может по; своему усмотрению распоряжаться своей собственностью, правами, опытом, талантом, честно нажитым капиталом. Ему не нужно для этого какого-то особого разрешения. В сущности, это проблема взаимоотно­ шений государства и личности, которая во все времена представляла собой предмет пристального внимания научной мысли и социальной практики.

!

Роль государства здесь не в том, чтобы командовать, куда повора­чивать руль, с какой скоростью ехать, что везти и т.д., а в том, чтобы расставить дорожные знаки и направить движение по нужной дороге, следить за тем, чтобы на этой дороге был порядок, чтобы все соблюдали правила движения, дабы не столкнуться. В остальном участники «рей­сов» свободны, они сами прокладывают свои маршруты, сами опреде­ляют их цели и конечные пункты. Реальной причиной для этого служат интересы, мотивы, потребности.

Принцип дозволения — это ставка на доверие и добросовестность самих субъектов общественных отношений, на те механизмы и стиму­лы, которые определяют их поведение. Еще Гельвеции заметил: «Если физический мир подчинен закону движения, то мир духовный не менее подчинен закону интереса. На земле интерес есть всесильный волшеб­ник, изменяющий на глазах всех существ вид всякого предмета»1.

Не менее образно выразился один из современных ученых-эконо­ мистов — Василий Леонтьев: «Экономика — это шхуна, в паруса кото­ рой дует ветер интересов, а руль находится в руках государства». С этими афоризмами созвучна мысль Ф. Энгельса о том, что «интерес практичен..., никто не может сделать хоть что-нибудь, не делая этого вместе с тем ради удовлетворения какой-либо из своих потребностей»2. Известно,, что все живое отличается от неживого именно наличием потребностей. Но интересы и потребности требуют выхода, реали­ зации, j . . ';. '

Гельвеции. Обуме. м!, 1935. С. 34. Маркс К., Энгельс Ф: Соч. Т. 3. С. 245.

Принцип «не запрещенное законом дозволено» с самого начала не вписался, да и не мог вписаться в советскую административно-команд­ ную систему, поэтому либо замалчивался, либо прямо отвергался как неприемлемый для жестко управляемого, «дисциплинированного», а точнее, зарегулированного и заорганизованного общества. Каждому была гарантирована определенная плановая пайка, но не более того. За пределы этого минимума (например, 120 «рэ») никто выйти!не мог, кроме как окольными путями.

' , •> ,

Этот принцип был несовместим с самим тоталитарным мышлени­ем, всеобщим контролем государства над всей общественной и личной жизнью людей. Об этом принципе, как уже говорилось, вспомнили лишь в разгар «перестройки», во второй половине 80-х годов. Сначала он вызвал переполох; растерянность, замешательство. Как это так? Из «низов» слышалось: «А это позволено»? Из «верхов», напротив: «Как же это они будут без разрешения и указаний?» Но в целом, когда все улеглось и люди вникли в смысл провозглашенного1 лозунга, он поро­дил у них небывалую эйфорию, был с ликованием подхвачен прессой. Общественное мнение безоговорочно поддержало его, увидев в нем возможность дальнейшего расширения свободы индивида, раскрепо­щения личности.

Но затем, с течением времени, непомерные страсти и восторги по поводу нового девиза заметно поутихли, сменились более трезвым и взвешенным к нему отношением, а позже — острой критикой, посколь­ ку он был воспринят определенными субъектами как своего рода при­ глашение к вседозволенности — «теперь все можно». Во многих людях проснулось худшее. Как бы вспомнили Карамазова: Бога нет и все дозволено. Ведь «демократический разгул» ничуть не лучше всякого иного, «оказалось, что свобода — как бритва в руках ребенка; мы и поранились» (В. Астафьев). j j

Стали очевидными побочные деструктивные последствия его при­ менения. Принцип был вскоре расценен как вредный. Резкие возраже­ ния на этот счет высказываются и сейчас. Для этого есть определенные основания, его прямо связывают с «криминальной демократией». Вместе с тем в этих оценках все более заметны крайности, эмоции, нетерпимость, запальчивость. Иными словами, та же эйфория, только с обратным знаком. ;

Сегодня в названном принципе многие склонны видеть причину бесчисленных зол; возник соблазн «списать» на него чуть ли не все происходящие в стране неурядицы. Это легко понять — кругом разгул преступности, произвол, беспредел, а тут какая-то «дозволенность». Однако неприятие это носит скорее психолого-эмоциональный, а не

аргументированный характер.

Корни кризисных-процессов гораздо глубже и серьезнее, чем рассматриваемая правовая аксиома.

Ясно, что принцип «не запрещенное законом дозволено» в полной мере осуществим лишь в зрелом гражданском обществе, каковым Рос­сия пока не является. Именно поэтому автор этих строк не относится к ревностным сторонникам немедленного внедрения рассматриваемого' принципа в нынешних российских условиях. К выдвинутой идее нель­зя подходить как к «задаче дня», требующей форсированной реализа­ции. Но он и противник ее огульного или конъюнктурного отрицания, ибо это в очередной раз свидетельствовало бы лишь о нашем вечном максимализме — либо все, либо ничего.

В данном случае, как уже подчеркивалось, проблема анализируется в сугубо научном плане, прежде всего в историческом, социальном, моральном и юридическом аспектах. Наука обязана ставить такие вопросы, осмысливать их, выражаясь языком традиционной лексики, с позиций диалектического подхода, предполагающего рассмотрение как положительных, так и отрицательных сторон явления, плюсов и минусов, отслеживать реальности и тенденции, делать выводы. При этом она должна говорить и о неприятных истинах. Необходимость в теоретическом исследовании проблемы вытекает из того, что цель построения гражданского общества и правового государства Россией поставлена, идет становление рыночных отношений, нового образа жизни. .

На наш взгляд, принцип «дозволенности» не следует ни фетишизи­ровать, ни отвергать с порога. Его надо оценивать спокойно, объектив­но, непредвзято. Здесь были бы одинаково вредны как неоправданный «авангардизм», так и заскорузлый «консерватизм», перестраховщика. Шараханья из одной крайности в другую по любому вопросу еще ни­когда к положительным результатам не приводили. Это хорошо извест­но из нашей недавней истории, да и нынешней практики.

Иллюстрацией может служить анализируемый принцип, в исполь­ зовании которого уже есть печальный опыт как его поспешного выдви­ жения и бездумного применения в период «перестройки», а затем ре­ формации, так и абсолютного непризнания и игнорирования в предше­ ствующие десятилетия сплошного запретительства. И трудно сказать, что хуже — когда все гайки закручены до предела или когда они опасно ослаблены. Оптимальный вариант, видимо, находится где-то в «золо­ той середине». ; '':•"

Издержки реализации указанного принципа проявились главным образом в политико-моральной и житейско-бытовой сферах. В хозяй­ственных же, экономических отношениях он так и не утвердился. А именно это было важно. Его взяли на вооружение совсем не те,)на

кого он прежде всего был рассчитан. Им, в частности, не преминули воспользоваться всевозможные криминальные элементы. ' '

Рынка еще не было. Появились лишь первые законы о кооперати­вах, индивидуальной трудовой деятельности, семейном подряде, а при­менительно к предприятиям — о хозрасчете, самоокупаемости, само­финансировании, большей самостоятельности и т.д. Во всех этих актах и была заложена идея правового регулирования, основанного на прин­ципе дозволенности.

Так, в Законе «Об индивидуальной трудовой деятельности» от 19 ноября 1986 г. после перечисления в соответствующих разделах до­вольно разнообразных видов такой деятелъностИ'указывалось, что «до­пускаются и другие виды кустарно-ремесленных' промыслов, если за­нятие ими не запрещено законодательством Союза ССР и союзных рес­публик» (курсив мой. — Я.М.). Аналогичная расширительно-дозволи­тельная формула применялась и относительно! оказания различных услуг в сфере бытового обслуживания населения.

Итак, раз не возбраняется — значит допускается. В результате уже через год 7 млн советских граждан стали кооператорами, еще 1 млн занялись индивидуальной трудовой деятельностью. Было легализова­но частное предпринимательство. Но еще до этого многие кустари-оди­ночки вышли на рынок явочным порядком. Инициативу уже трудно было сдержать, заглушить, повернуть вспять.

Шлюзы были приоткрыты. Но движение к рынку, экономической свободе сопровождалось массовыми злоупотреблениями. Зыбкие зако­нодательные барьеры ломались, установленные правила и условия не соблюдались. Тысячи кооперативов возникли прямо на предприятиях, как правило, за счет их средств, оборудования, помещений, перераспре­деляя значительную часть прибыли в свою пользу. В орбиту такой деятельности оказались втянутыми сами руководители/Идея свобод­ной экономики явно перерастала в свободный криминал. Многие стали действовать не по законам, а, как сейчас говорят, «по понятиям».

Потом пришли «дикий рынок», «черный бизнес», началось «перво­ начальное накопление капитала», банковские аферы, 'приватизация. Появились первые «новые русские», а затем олигархи, сколотившие за короткий срок «из воздуха» огромные состояния. «Теневая экономика» вышла из тени и стала себя отмывать. Разгулялась «вольница». Госу­ дарство терпело убытки, ослаблялось, теряло нити управления. Била в глаза нахрапистая вседозволенность, безнаказанность, погоня за нажи­ вой. Все это вызывало крайнее недовольство честных и законопослуш­ ных граждан. Подобные явления и процессы наблюдаются и сейчас. Но Фкинн был выпущен из бутылки и загнать его обратно теперь уже нев'озможно. '

Надо сказать, что юристы, уже тогда предостерегали от излишнего самообольщения провозглашенным принципом и возможных неблаго­ приятных последствиях его осуществления в конкретных условиях нашей страны (В.Н. Кудрявцев, С.С. Алексеев, М.В. Баглай, Д.А. Кери- мов, В.В. Лазарев,, Р.З. Лившиц, Н.И. Матузов и др.). В частности, отмечалось, что лозунг «разрешено все, что не запрещено»1 предполага­ ет достаточно высокий уровень политической; и правовой культуры, правосознания, юридической информированности, грамотности; раз­ витую правовую систему;! умение соотносить свой личный интерес/с общественным, соблюдать общепринятые социальные нормы поведе­ ния и т.д. В России же тюка не сложилась такая' многовековая традиция 'Законопослушания1. i > '

«Переход к формуле «не-запрещенное законом дозволено» требует глубокого переустройства общественной жизни и правосознания людей,; затрагивает самый чувствительный институт демократии — по­ литические права и свободы, а они у нас четко не разработаны»2. Не было в то время игдругих важнейших предпосылок для введения «сверху» нового ориентира поведения. ,..:

Поэтому приобретали значение даже такие «мелочи», как воспитан­ ность, внутренний самоконтроль, такт, опыт, мера, здравый смысл, ци­ вилизованность — все то, что составляет общую повседневную культу­ ру человека, не позволяющую ему вести себя анархично. Именно с моральной точки зрения формула оказалась наиболее уязвимой, ибо мораль требует от индивида гораздо больше, чем право. Римляне гово­ рили: «Не все, что дозволено,, достойно уважения». Так что не запре­ щенное законом вполне может быть нравственно предосудительным. Отсюда, конечно, закономерен вопрос: а разрешено ли, не запрещен-1 ное?3 И, конечно, требуется существенная декриминализация об­ щества. ' , ' . !. •.' '; -.,

По мнению Т.В. Кащаниной, первая часть формулы «все, что зако­ ном не запрещено, дозволено» ставит вопросов не меньше, а может, даже больше, чем вторая. И главный из них: как реализовать все неза­ прещенное, есть ли в праве механизм для этого. Анализ системы пра­ вового регулирования показывает, что таковым могут служить локаль­ ное и индивидуальное регулирование (саморегуляция)4. ,.

j ' См.: Матузов Н.И. О принципе «все, не запрещенное законом, дозволено» // Сов. государство и право. 1989: №8. ;• ,;• ;•..', i i

2 Баглай МЛ. Только закон1! Размышления ;о сути правового государства //Извес­ тия. 1998.1сент. ., : , ; i . fi; ,

3 См.: Юрии М.В. Разрешено ли не запрещенное? // Построение правового государ­ ства: вопросы теории и практики: Тезисы докладов. Ярославль, 1990. С. 18.

4 См.: Kawauuna T.B,,Индивидуальное регулирование в правовой сфере,// Сов., государством право. 1992.№ 1. С. 126. ..!.•!,.. ! !.:.•

Негативные последствия действия принципа «дозволенности» в первую очередь остро ощутили на себе правоохранительные органы, которым все труднее становилось обеспечивать общественный поря­ док в стране, бороться с преступностью. Поэтому в оценке названной формулы требовались известная гибкость, взвешенность, осторож­ ность. Тем более что контрольно-ревизионные функции государства были сильно ослаблены. Многие властные рычаги воздействия выпали из его рук. Возникли и стали.устойчиво развиваться,негативные тен­ денции. . i . . ,....•

Свобода была; дана1 не только законопослушным гражданам, но и криминальному миру, который сполна воспользовался открывшимися возможностями и прежде всего внезапного и легкого обогащения. Но не за счет труда, а путем разного рода махинаций, комбинаций, стро­ ительства финансовых пирамид, спекуляций с ГКО, подлогов, обмана и т.д. Началось интенсивное перераспределение собственности и все то, что сегодня называют «рыночным большевизмом». Произошел колос­ сальный всплеск экономической преступности] хищений, злоупотреб­ лений. Было создано раздолье для-многочисленной «братвы», мафиоз­ ных структур, вывоза сырья, металла, денежных средств за рубеж. Ор­ ганизовывались всевозможные ложные или подставные фирмы и про­ изводства. ! •.''••

Одним из существенных изъянов рассматриваемого принципа ока­залось то, что у нас целые пласты общественных отношений вообще юридически не урегулированы, хотя объективно нуждаются в этом. В законодательстве имеются многочисленные пробелы («вакуумы», «ниши», «пустоты»). Правда, немало и перенасыщенной регламента­ции, которая тоже причиняет вред, но главное — это все же пробель-ность и; отставание правотворчества. В его «черные дыры», лазейки устремляются, как гфавило, разного рода нувориши. Многие из них разбогатели не потому, что нарушали законы, а потому, что законов просто не было.

Субъектам важно знать, что конкретно запрещено, ибо все ос­тальное согласно принципу разрешено. «Белые пятна» в праве,; юридическая неграмотность1 и неосведомленность большинства населения1 усугубляют проблему: Очень часто возникают ситуа-' Ции, когда люди не могут сориентироваться; как вести себя, по­скольку нет ни прямого запрета, ни прямого разрешения. Полу­чается —, можно все, что не запрещено законом, а закона просто нет, он еще не принят на этот случай. Почти полное отсутствие законодательной базы для экономической деятельности было одной из главных причин дискредитации рассматриваемого принципа. Этой

базы и сейчас не хватает. Кроме того, пределы правового регулиро­ вания весьма подвижны1. .• ' ..

И вообще, резкий переход от «ничего нельзя» к «все можно» не мог ' не породить трудностей.1 В этом и заключалась основная ошибка по­ спешного и непродуманного провозглашения анализируемого принци­ па. Делалось это в духе перестроечных лозунгов «ускорения».,Посте­ пенность, взвешенность, этапность никого тогда не устраивали, так как начавшиеся изменения, реформы были объявлены «революцион­ ными». '' • 1

Кроме того, формулу «не запрещенное законом дозволено» можно трактовать в узком нешироком смысле. В узком — если под законом понимать только акт органа законодательной власти. А поскольку за­ конов у нас (по сравнению >с другими правовыми актами) не так уж много и к тому же они носят общий характер, то они, строго говоря, мало чего запрещают. В результате перед субъектами открывается ог­ ромное поле для вполне легальной деятельности. ;

В широком смысле — если под законом подразумевать всякий нор­мативно-правовой акт государства. В этом случае круг запрещенных действий раздвигается до невероятных размеров, ибо всевозможные запреты и ограничения исходят в основном от управленческого бюро­кратического аппарата, министерств, ведомств, местных органов и т.д. Иными словами, вопрос упирается в понятие законодательства — включает ли оно в себя только законы или же и все иные юридические нормы.

В целом же, рассматриваемая аксиома, правильно понятая, ничего порочного в себе не содержит, она разумна, конструктивна, признана всеми демократическими странами, где воспринимается как нечто ес­тественное, не подлежащее обсуждению. Она выражает презумпцию правомерности поведения индивида, его право и возможность действо­вать без оглядки на директивный окрик.

Подобная презумпция законодательно закреплена сегодня в новом Гражданском кодексе РФ: «В случаях когда закон ставит защиту граж­данских, прав в зависимость от того, осуществлялись ли эти^ра'ва разумно и добросовестно, разумность и добросовестность участников гражданских правоотношений предполагаются» (п. 3 ,ст. 10). В про­тивном случае, как считает B.C. Нерсесянц, «при уравнительно-до­зволительном порядке регуляции, где все, прямо не разрешенное, за­прещено, новое в принципе оказывается под запретом как 'нечто не-

'• ' ' ! • ' ' i

1 Подробнее об этом CM.:7ft/dpjseijeeB.//:, МалеинН. С. Закон и пределы правомерного поведения //Сов. государство и право. 1980. № 10. , > :,

гативное. Более того, здесь зачастую запрещается даже то, что разре­шено»1.

Поэтому ругать рассматриваемый принцип как таковой абсурдно, подобно тому, как наивно пенять на зеркало... или, скажем, бранить демократию, гласность, многопартийность, парламентаризм, свободу слова, разделение властей, другие институты только потому, что мы не научились ими пользоваться. Проблема состояла в том, что основная масса населения не была приучена к самостоятельности и альтернатив­ности.

Не сам принцип плох, а условия, методы, практика его применения. Виноваты в конечном счете люди, общество, среда. Ведь не обвиняем же мы законы за то, что они нарушаются — причина не в них. Так и с принципом дозволенности. Противодействовать надо не принципу, а тем лицам, кто эксплуатирует его в корыстных целях. Ясно, что планка была поднята слишком высоко и поспешно, общество оказалось не готовым для преодоления ее с «первого захода». Нужны постепен­ность, этапность, адаптация, создание надлежащего климата, атмосфе­ры. Как выражаются публицисты, в нашей молодой школе демократии пока мало «отличников». Следовательно, надо повышать «успевае­мость».

Признание принципа «не запрещенное законом дозволено» законо­мерно и неизбежно, коль скоро Россия взяла курс на переход к рынку, предполагающему частное предпринимательство, личную инициативу, предприимчивость, свободную деятельность индивидов-собственни­ков. Более того, отчасти он уже используется в новом секторе экономи­ки — мелком и среднем бизнесе, коммерции, инвестициях, банковском деле2. В стране сейчас около 12 млн индивидуальных предпринимате- i лей, 860 тыс. малых производств, которые дают 12% ВВП. В них занято 6,5 млн человек. Малый и средний бизнес рассматриваются сегодня как база экономических реформ.

В президентском Послании Федеральному Собранию 1996 г. ука­зывается на необходимость «предоставления всем равных шансов для успехов в экономической жизни, что позволит сформировать массовый слой наиболее активных граждан». Такая же установка содержится и в последующих посланиях. Это — своего рода протекционизм деловым, инициативным людям, которые нуждаются в содействии, поддержке со стороны общества, государства3.

1 Нерсесянц B.C. Перестройка и правовое мышление // Сов. государство и право. 1987. №9. С. 41.

2 См:: Бизнесмены России. 40 историй успеха. М., 1994.

3 Подробнее об этом см.: Кашанина Т.В. Предпринимательство. Правовые вопросы. М., 1994; Игнатьева С.В. Государство и предпринимательство в России. СПб., 1996.

В то же время перенос указанного принципа на российские условия не может быть чисто механическим, без учета специфики отечествен­ ного менталитета, национальных особенностей, традиций. Особенно это касается общественно-политической и моральной сфер, межлич­ ностных, человеческих отношений, жизненного уклада.! !.

В России издавна первостепенную роль в народной жизни играли не столько законы, сколько нравственные, духовные, религиозные и иные ценности и регуляторы, такие, как совесть, честь, долг, порядоч­ность, гражданское чувство, оказывавших и оказывающих мощное оп­ределяющее воздействие на поведение людей. Все это составляет то, что нередко называют «русской душой», в которую не всегда могут вписаться западные модели и эталоны бытия, например «американская мечта».

Именно поэтому формула дозволенности попала у нас на неподго­товленную почву, не было учтено то, что для ее реализации необходи­мы достаточно развитое правосознание, культура, самодисциплина, правопочитание, отлаженная, а не разбалансированная юридическая система. Но это вовсе не значит, что саму формулу разумной, полезной разрешенности, проверенную многовековым опытом других народов, надо отвергнуть как непригодную и в очередной раз искать «свой соб­ственный путь».

Свободный человек в свободном обществе вправе предпринимать любые действия, не противоречащие закону и морали. Формирующие­ ся рыночные отношения объективно требуют смены старой психоло­ гии — психологии скованности, нерешительности, выжидания, коснос­ ти, страха, рутины. Ругательства и проклятия по поводу нового прин­ ципа малопродуктивны и никакой пользы в конечном счете не прине­ сут, как и нигилизм по отношению к демократии вообще. ;

Ведь совсем недавно мы не признавали идеи правового государства, гражданского общества, разделения властей, естественных прав чело­века, частного права (как и частной собственности), института прези­дентства, конституционного правосудия, политического плюрализма, многопартийности и многого другого. Однако все это постепенно вошло и продолжает входить в нашу жизнь. Важно лишь при этом, как отмечено выше, учитывать российскую специфику.

Вступление в рыночные отношения — не экономический «блиц­криг», а сложный, длительный и во многом болезненный процесс. Рынок волей-неволей заставляет субъектов проявлять инициативу, ис­кать приложение своим способностям, стараниям, наклонностям,; и право не только не должно мешать,1но всячески содействовать этому. Гражданское общество, правовое государство несовместимы с дирек­тивно-распределительной экономикой, командно-бюрократическим

правлением. Соответственно и правовое регулирование должно менять свой характер, свои цели, задачи, функции — быть более гибким, либе­ ральным, демократическим. :

Призыв «не запрещенное дозволено» при его выдвижении был рас­ считан на преодоление синдрома «держать и не пущать», на разверты­ вание активности, деловитости, выход из многолетнего застоя социаль­ ной энергии, здоровое честолюбие, стимулы, интересы. Он был провоз­ глашен в противовес негласному правилу: можно только то, что прямо разрешено; или запрещено все, что не разрешено. Важно было передо- | мить запретительные и перестраховочные тенденции. Ведь за многие годы люди привыкли жить по командам сверху или по инструкциям, расписывавшим все «от сих до сих». Требовалось разбудить это «сон­ ное царство», избавиться от социальной летаргии. Еще римляне гово­ рили: законы пишутся не для спящих, i •

Идеолого-партийное, тоталитарное правление, которое длительное время господствовало в нашей стране и основой которого было не толь­ко единомыслие, но и единодействие, сформировало у людей такие комплексы и стереотипы, как страх, боязнь ответственности, пассив­ность, апатия, конформизм, угодничество, бездумное исполнительство, чинопочитание. Срабатывал рефлекс «как бы чего не вышло». Именно поэтому советское общество нередко называли системой, где все можно и в то же время ничего нельзя. Один телефонный звонок был сильнее любого закона. Команда сверху — и машина начинала безо всякой про­буксовки быстро вращаться со всеми ее «винтиками» и «колесиками».

Все это глубоко укоренилось в общественном сознании и для мно­гих было «жизненной философией». Она, в частности, проявлялась в расхожих сентенциях типа: «моя хата с краю», «меня это не касается», «я человек маленький», «начальству виднее», «инициатива наказуе­ма», «не высовывайся», «знай свой шесток», «не бери на себя лишнего». Причем подобная психология отражала настроения как «культйков», так и «винтиков», «управляемых» и «управляющих». Среди последних Доминировала позиция: «не возникай», «сиди и жди, за нас думают вожди». Задача заключалась в том, чтобы разрушить этот синдром, избавиться от мелочной опеки, зарегулированное™, патернализма.;

Люди были не приучены жить в мире альтернатив, в мире столкно­вения различных мнений, взглядов, позиций и действий, т.е. в условиях плюрализма, когда надо поступить не по команде сверху, а самостоя^ тельно, да еще отстаивать свой выбор. Отдельный индивид оказался запрограммированным лишь на определенную волну, заидеологизиро-ванным и закомплексованным. По словам известного российского пи­сателя Сергея Залыгина, такой человек скорее уверует в ложный ори­ентир, чем согласится хоть на час остаться без ориентира.

Подобный индивид готов выполнять любые указания, не имея своей точки зрения на происходящее, не вдаваясь в суть спускаемых предписаний и распоряжений. Стандартизированное, одномерное по­ ведение укоренялось годами и десятилетиями — поступай не так, как лучше, разумнее, целесообразнее, полезнее, а как велит инструкция или начальство. Ценились послушание, безропотность, а не инициатива и предприимчивость. В иерархических отношениях, да и в повседневной жизни культивировалась мысль, согласно которой важно «не быть; а слыть» или «не быть, а казаться». Все подгонялось под общий ранжир, усреднялось. • •

Ценились бездумное исполнительство, различные проявления «усердия не по разуму», ревностное исполнение команд сверху, даже если эти команды неправомерны. Придерживались правила: говори что надо или молчи, не рассуждай, а исполняй; остальное — не твоего ума дело. Насаждалась психология «винтиков» и «колесиков», которые должны лишь вовремя срабатывать, крутиться, но не более того. •: -•••;

Кто хорошо крутился, того сама система выносила наверх — на еле* дующую иерархическую ступеньку. На такой почве процветали пока­ зуха, парадность, рапортомания, очковтирательство, стремление скрыть недостатки, приукрасить положение дел. Укоренялась непри­ язнь к способным, инициативным людям, умеющим отстаивать свои взгляды и позиции, т.е. инакомыслящим и инакодействующим. При­ ветствовались покорность, безотказность, чинопочитание. Все это по­ рождало «двойную» и даже «тройную» мораль, когда думали — одно, говорили — другое, а делали — третье. В этой ситуации выдвижение принципа «не запрещенное дозволено» было оправдано. ;

«Казарменное общество» — так нередко называли нашу страну за­падные социологи. В таком обществе за многие годы фактически был выработан стереотип чеховского «человека в футляре», который счи­тал, что даже езда на велосипеде должна быть «циркулярно разреше­на». Он сетовал по поводу «жизни, не запрещенной циркулярно, на и не разрешенной вполне».

«Когда в циркуляре что-либо запрещалось, — писал классик,— то это было для него (Беликова. — Н. М.) все ясно, определенно; запреще­ но—и баста. В разрешении же и дозволении скрывался всегда элемент сомнительности, что-то-недосказанное и смутное». • \.; •.:

Американский ученый-психолог Фрида Полат, побывавшая в раз* i rap «перестройки» в СССР, делилась затем в нашей прессе своими впечатлениями: '

«Ваши люди панически боятся принимать самостоятельные реше­ния,1 даже думать боятся. Не любят альтернатив. Всех преследует страх выбора. Но где нет выбора, там нет творчества, нет свободы — главных

ценностей жизни. На лицах покорность судьбе. Не хотят чем-либо рисковать, поэтому стараются вообще не предпринимать никаких ак­ тивных шагов. Мне кажется, что в вас сидит, за вас думает и действует не свободный, здравомыслящий, уважающий себя человек, а «гомо со- ветикус». i . .

Преобладали именно такие умонастроения, менталитет, привычки, и они полностью не преодолены до сих пор. Зато постоянно возникали парадные, организованные «инициативы», «почины», «одобрения». Демократия понималась примитивно. Писатель Евгений Носов не без сарказма тогда заметил: «У нас ведь как: ежели за воротник не хвата­ют — уже и демократия».

Естественно, что новый стиль жизни по принципу «коль не запре­щено, то разрешено — действуй» оказался для человека-«винтика» чуждым. Но рыночное гражданское общество, основанное на свободе и частном предпринимательстве, немыслимо без указанного постулата. И строить отношения придется по нему, а не только по готовым образ­цам поведения. Естественно, он не должен иметь ничего общего с тези­сом «обогащения любой ценой», с беспределом и другим крайностями.

Командно-приказное регулирование было настолько детализиро­ванным и глобальным, что не давало субъектам никакого шанса для личной инициативы. Шаг влево, шаг вправо — уже нарушение. Особен­но от этого страдали хозяйственники, немалое число которых оказа­лось за решеткой, ибо они, опережая время, пытались действовать во­преки инструкциям; им надо было «давать план», решать производст­венные и другие задачи, выводить свои коллективы из прорывов, а законной основы для этого не было, предприимчивость стоила им до­рого. Причем запретительство подчас носило иррациональный, необъ­яснимый характер — нельзя и все. В газетах мелькали заголовки: «Без права купить гвоздь», «Запреты на рассветы».Трагедия состояла в том, что сделать какое-либо полезное дело зачастую было нельзя иначе, как нарушив закон. И даже не закон, а какую-нибудь инструкцию.

Родилась практика, можно сказать, целое искусство обхода законов. Действовали по принципу: если нельзя, но очень хочется, то можно; были вынуждены идти на риск, обходить инструкции, искать окольные пути. Всевозможные ограничения связывали производственников по Рукам и ногам. Сплошь и рядом надо было выбирать: соблюдение ин­ струкции или провал плана, «формальная законность» или интересы Дела, следовать букве приказа или подвергнуться наказанию? И часто избирали последнее. Выговорами даже гордились. В результате право­ вые предписания девальвировались, утрачивалось уважение к ним. Возникали острейшие коллизии между правом и моралью, законом 1и совестью. i

Пойятно, что принцип «не запрещенное дозволено» эффективен, как уже говорилось, лишь при наличии твердого нравственного фунда­мента, устойчивых демократических традиций законопослушанил, культуры, внутренней готовности к самоограничению. Всего этогоху нас явно не хватает. Тем более что между «да»-и «нет», «можно» и «нельзя» есть много оттенков. Границы эти, как правило, нечетки, ус­ловны, размыты, зависят от субъективных оценок.

Поэтому указанную формулу, на наш взгляд, следовало бы (приме­ нительно к нашим условиям) дополнить: «разрешено все, что не запре­ щено законом и не порицается моралью»-, дабы не создавать ситуации, когда все можно, включая то, чего нельзя. Нравственный критерий должен как бы постоянно сопровождать и проверять названную фор­ мулу на «благонадежность», i ; •

Корректировка эта очень важна, ибо именно моральные «тормоза», соблюдение нравственных и иных социальных норм призваны сыграть здесь роль эффективных сдерживающих начал. Тем самым формула как бы становится более «легитимной», приемлемой, конструктивной. В этом случае она может удовлетворить любого критика, ибо отпадает главный предлог для ее неприятия — нравственные нормы.

В то же время следует заметить, объективности ради, что ссылки на низкую мораль, испорченные нравы, бытовую распущенность •—недо­ статочное основание для отказа от правила «можно, если не запреще­ но». Во многих странах Запада с моралью тоже дело обстоит неважно, существуют и «у них» преступность, нарушения прав человека, зло­ употребления свободой, нормами общежития и т.п., однако указанный [принцип там действует и приносит свои плоды. Но действует прежде всего в экономической, предпринимательской, рыночной среде. Там о нем не спорят, а просто руководствуются им, не ведая, что такое, скажем, «мелочная опека», «вождение на поводке», вмешательство власти в частные дела граждан. • • '

Конечно, в классических демократиях подобный способ социально­ го взаимодействия не был, как у нас, в один прекрасный день введен «сверху», а складывался да протяжении столетий по мере формирова­ ния свободных рыночных отношений, органически вплетаясь в другие прогрессивные институты. Создавалась соответствующая инфраструк­ тура. Обычно четко очерчивались лишь1 общие границы правового и неправового, устанавливались основополагающие ориентиры и требо­ вания, обязательные для всех граждан, иными словами, — «рамочные условия». |' i! >-..

В остальном же давался широкий простор для самостоятельных по­ступков и решений индивидов-собственников, субъектов рынка, кото­рые могли в рамках указанных разумных и необходимых ограничений

действовать по своему усмотрению. При этом сам принцип такой сво­ боды не имел и не мог иметь ничего общего со вседозволенностью, «партизанщиной», игнорированием общепринятых норм поведения. Самостоятельность, предприимчивость и дисциплина вполне совмес­ тимы. , г

Не случаййо приведенные выше слова Гоббса о том, что граждане «цепенеют», если не делают ничего сверх разрешенного, органично дополняются другим его важным высказыванием: «Индивиды разбе­ гаются во все стороны, если законы позволяют им делать все. Обе крайности вредны, ибо законы установлены не для устрашения, а для направления человеческих действий, подобно тому, как природа по­ ставила берега не для задержания течения реки, а для того, чтобы направлять его»1.

Это сравнейие как раз и показывает роль права в регулировании рыночных отношений, которое должно определять и направлять лишь их общий ход, способствовать естественному развитию данного про­цесса. И здесь принцип дозволенности применим в наибольшей степе­ни, о чем свидетельствует мировая практика. Законы должны быть по возможности либеральными.

Американские юристы В. Ландквист и Р. Розенфельд, выступая еще в 1989 г. в нашей прессе, настойчиво подчеркивали, что «главный прин­цип законодательства США — разрешено все, что не запрещено зако­ном. С этой точки зрения у нас право действительно служит интересам свободного предпринимательства, дает бизнесменам простор для дело­вых предприятий»2.

Интересное наблюдение высказал также известный американский политолог Д. Сайме. Говоря об условиях и возможностях инвестиций в различных странах, он задался вопросом: почему десятки крупных предприятий США устремились в коммунистический Китай? И отве­тил: «В Китае и России в целом схожие экономические ограничения деятельности иностранцев. Но есть одна принципиальная разница. В Китае все, что не запрещено, разрешено».

Очень важная констатация. Далее он заметил, что зарубежным ин­весторам нужна также политическая стабильность и прочная законода­тельная база, гарантирующая их права. «Для них самый средний закон лучше самого передового декрета (указа). Недопустимо, когда вместо серьезного!и необходимого диалога с Думой, и президент, и руководи­тели правительства по-прежнему въезжают туда с шашкой наголо»3.; .!

1 ГоббсТ. Избр. произв. Т. 1.М., 1956. С. 381. , '

См.: Разрешить выгоднее, чем запретить//Известия! 1989.13 апр. • •• j

См.: Кредиты М ВФ российскую экономику не спасут //Известия. 1998.30 июня.

Мы с трудом осознаем эту истину — истину свободной деловой активности и политической стабильности; только теперь постепенно начинаем закладывать принцип дозволенности в новейшее законода­ тельство, в частности гражданское. Но в целом последнее носит пока что «шлагбаумный» характер. Между тем в основе правового регули­ рования в период перехода к рынку должны лежать не императивно- ограничительные методы, а главным образом диспозитивные, общедо­ зволительные: Не зря говорят: «Если нельзя запретить, лучше разре­ шить». ' (,.

Именно в этом прежде всего должно заключаться законодательное обеспечение проводимых реформ. В литературе справедливо отмечает­ ся, что принцип «дозволено все, что не запрещено законом» особенно ярко высвечивает смысл перемен в нашей правовой системе. Юриди­ ческое дозволение предполагает прежде всего нормативно установлен^ ную общую цель. Остальное — дело субъектов. Это дает простор для инициативы и хозяйственного маневра, для разных вариантов решения одного и того же вопроса, развития договорных связей1. <

В президентском Послании Федеральному Собранию 1997 г. под­черкивается: «Необходимо существенно снизить в хозяйственной сфере объем разрешительного принципа, заменив его уведомительным. Это будет означать режим максимального благоприятствования для любого бизнеса, стремящегося к производству товаров и услуг»2.

Право не может охватить всего спектра даже наиболее важных от­ ношений. Законы, особенно экономические, как правило, имеют из­ вестный люфт, некий допустимый зазор для свободного волеизъявле­ ния. Поэтому и в рамках закона можно поступить по-разному, выбрать нужный, наиболее разумный, целесообразный вариант решения, пове­ дения. ' . • :.

3

Принцип «что не запрещено, то разрешено» отражает общедозволи­тельный тип правового регулирования. Такое регулирование осущест­вляется главным образом гражданско-правовыми методами, являющи­мися по природе своей «дозволительными, характеризуются наделени­ем субъектов на началах их юридического равенства способностью к правообладанию, диспозитивностью и инициативой, обеспечивают ус­тановление правоотношений на основе правовой самостоятельности»'

Вообще должна быть по возможности максимальная разрешен-ность, — лишь бы это не противоречило интересам государства, лич-

1 См.: Тихомиров ЮЛ. Дозволено, если не запрещено // Хозяйство и право. 1988. №6.'С. 10-12.

2 Российская газета. 1997.7 марта. . ' •,

3 Яковлев В.Ф. Гражданско-правовой метод регулирования общественных отноше­ ний. Свердловск, 1972. С. 69.

ности и общества. Такой подход открывает широкое поле для легаль­ной конструктивной деятельности законопослушных субъектов. Реша­ющими критериями подобной деятельности являются: общественная польза, отсутствие вреда и соответствие моральным и другим социаль­ным нормам. Запрещение — не лучший способ правового регулиро­вания.

В новом Гражданском кодексе РФ рассматриваемый принцип, хотя и не получил прямого и однозначного закрепления («отдельной стро­кой»), тем не менее органически вытекает из него как из акта рыночно­го характера (ст. 1, 49, 209 и др.), В частности, в статье 49 устанавлива­ется, что коммерческие организации «могут иметь гражданские права и нести гражданские обязанности, необходимые для осуществления любых видов деятельности, не запрещенных законом»- (курсив мой. — Я. М.). Иная позиция не соответствовала бы сути частнопредпринима­тельских отношений.

Статья 209 (п. 2) гласит: «Собственник вправе по своему усмотре­нию совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не на­рушающие права и охраняемые законом интересы других лиц (курсив мой. — Н.М.), в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владе­ния, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом».

Аналогичные возможности открывают Федеральный закон «О го­сударственной поддержке малого предпринимательства в Российской Федерации» от 14 июня 1995 г., постановление Правительства РФ от 19 декабря 1997 г. «О дополнительных мерах по стимулированию де­ловой активности и привлечению инвестиций в экономику», другие новейшие акты. Вообще, предпринимательство должно носить не раз­решительный, а главным образом заявительный характер, что полнос­тью соответствует рассматриваемому принципу. Ибо формула «Дейст­вуй только в пределах разрешенного» фактически преграждает путь к инициативе, деловой активности, творческим поискам.

В то же время в Гражданском кодексе справедливо оговаривается, что права граждан могут быть ограничены в целях защиты основ кон­ституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных ин­тересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности го­сударства (п. 2 ст. 1). Не допускаются действия граждан и юридичес­ких лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вРед другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах (ст. Ю).

Приведенные положения базируются на конституционной норме (ст. 34), гласящей, что «каждый имеет право на свободное использова­ние своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом (курсив мой. — Я. М.) экономической деятель­ности», а также ст. 45; в которой провозглашается: «Каждый вправе защищать свои, права и свободы всеми способами, не запрещенными законом» (курсив мой. — Я.М.).

'Свободные дозволения сориентированы на добросовестных и пози­ тивно настроенных граждан, а не ria криминальные элементы. Злоупот­ ребления указанным принципом возможны, но они возможны везде,!и только на этом основании его отрицать нельзя. Проблема заключается в том, чтобы систематически и настойчиво повышать правосознанием правовую культуру всех членов общества. , • •

Главный ориентир/делай больше, чем разрешено, но честно, способ­ ствуй укреплению правопорядка и нравственных основ государства^ удовлетворяй свои законные интересы и потребности. Все это должно быть направлено на развитие нормальных рыночных отношений, кон­ куренции, личной инициативы, свободного отечественного предприни­ мательства, создание нового хозяйственного механизма. : '-, .

В период тотального запретительства у нас были, в частности, за­ прещены или резко ограничены различные формы совместительства. Люди лишались возможности честным трудом зарабатывать себе «а жизнь столько, сколько могли и хотели заработать в соответствии со своими способностями, знаниями, профессией (например, вузовские, научные, творческие и другие работники). Господствовала уравнилов­ ка. Сейчас такие запреты сняты либо существенно ослаблены. >

Желающие могут подрабатывать в других сферах (исключение со­ставляют лишь некоторые госслужащие и депутаты). Благодаря этому, у многих доходы значительно возросли. Это значит, что здесь факти­чески действует формула: '«раз не запрещено, значит разрешено». И люди пользуются этим. Речь идет о реализации важнейшего права гражданина — права на труд и вознаграждение за него. Каждый сам рассчитывает свои силы и возможности; поступает как ему удобно и выгодно, соблюдая при этом юридические и этические нормы.

Этот принцип ,— необходимое условие пользования; личностью 1 принадлежащими ей основными правами. Во Всеобщей декларации прав человека, принятой ООН в 1948 г., говорится, что при осущест­влении своих прав и свобод каждый человек может подвергаться толь­ко таким ограничениям, которые установлены законом исключительно в целях обеспечения должного признания и уважения! прав других и удовлетворения справедливых требований морали, общественного по­рядка и благосостояния в демократическом обществе (ч. 2 ст. 29). Р

В остальном человек свободен, и это одно из обязательных условий гражданского общества, правового государства, многоукладной конку­ рентной экономики, строительство которых начато в России. Задача состоит в том, чтобы максимально развязать инициативу субъектов рыночных отношений и в то же время направить их деятельность в надежное правовое русло. ;

Именно такая идея, и заложена в первой же статье (п. 2) ГК РФ: «Граждане; и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они (свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора ив опре­ делении любых не противоречащих законодательству (курсив мой. — Н.М.) условий договора». ,

Но этого недостаточно. Россия сегодня занимает 102-е место в мире по так называемому индексу экономической свободы. Такие индексы ежегодно определяет международный фонд «Наследие». Согласно про­веденным исследованиям, все страны разделены натри категории. Ока­залось, что экономику только 9 из них можно считать действительно свободной, в 64 она «частично свободна», а в 83 странах — «подавлена» или «в основном свободна». Российская федерация, хоть и передвину­лась в 1998 г. со 120 места на 18 пунктов вверх, по-прежнему относится к группе стран с самой несвободной экономикой1.

Учитывая, что Россия переживает пока сложный переходный пери­од, ей приходится решать непростую социальную дилемму: что пред­почтительнее — жесткий контроль, запреты и ограничения или далеко идущая и неуправляемая разрешенность, «свободное плавание». Пер­вую крайность мы уже испытали, последствия известны. Теперь важно не впасть во вторую. Открыть все шлюзы — значит подвергнуться не­предсказуемому риску, который уже дает о себе знать; закрыть их — снова породить застойные инерционные процессы.

Существует угроза как стихии, самотека, выхода за пределы разум­ной достаточности, так и возврата к состоянию безынициативной апа­тии и безразличия. Крайности должны в какой-то точке сходиться, взаимодействовать. Предстоит трудный поиск «золотой середины», ко­торую и пытается установить новое гражданское законодательство. Дальше скажет свое слово практика. Главное, не создавать ситуации «бега в мешках» — бежать разрешается, но бежать трудно. Рыночные стимулы должны работать.

Следует отметить, что еще в 50—60-х годах в советской гражданско-правовой литературе предпринимались активные попытки найти эту самую «золотую середину» применительно к сфере тогдашних хозяй-

1 См.: Место России —во второй сотне//Известия. 1999. 6 февр.

ственных отношений. Дискутировался вопрос о том, что предпочти­ тельнее — «можно все, что законом не запрещено» или «только то, что им прямо разрешено». Что касается первого принципа, то высказыва­ лись опасения, что он может ослабить центристские начала, подорвать регулирующую роль государства и права. По поводу второго говорили,' что он сковывает инициативу субъектов, ограничивает их самостоя^- тельность. В ходе полемики, сопоставления мнений наметился некий консенсус. С.Н. Братусь в итоге заключил: «Не все то, что не запрещено, дозволено, но и дозволено не только то, что прямо разрешено зако­ ном»1. Это и был компромиссный вариант, который, однако, не мог быть полностью реализован в условиях плановой экономики. ! V

Поддержание постоянного «динамического равновесия» — не npoL стая задача. Это своего рода «перетягивание каната», а оно всегда за­канчивается победой одной из команд. Право, как известно, запрещает далеко не все общественно вредные действия, а лишь наиболее опас­ные. Поэтому возникает немало ситуаций, когда определенное поведе­ние индивида правом не запрещается, но с точки зрения иных социаль­ных норм явно предосудительно. Мера допустимого с позиций морали и закона не одинакова: право требует от человека гораздо меньшего, ибо оно есть лишь минимум нравственности. Даже самые лучшие побуж­дения, которыми руководствуется субъект, выходя за рамки правовых" императивов, могут привести к отрицательным результатам. Важно найти ту критическую черту, за которой начинается своеволие. Уло­вить и законодательно закрепить эту грань чрезвычайно трудно, ибо она подвижна, зависит от ряда факторов и причин.

Римляне говорили: «Кто живет по закону, тот никому не вредит». Однако опыт показал, что есть и другие, кроме закона, нормы, которые необходимо соблюдать, дабы не навредить и не вступить в конфликт с обществом и согражданами. Конечно, выйти за грань дозволенного за­коном — еще не значит поступить предосудительно, но и совершение^ не запрещенных им действий не всегда желательно и 'пшгезно. 1 ;^~'

Как уже подчеркивалось, принцип «не запрещенное законом дозво­лено» направлен на развитие активности субъекта. Но активность и пассивность — понятия относительные. Древняя мудрость гласит: пока умный думает, решительный сделает. Однако та же мудрость подмеча:-ет: ум без смелости неподвижен, смелость без ума — опасна. Это выра­ботано многовековым опытом, и юридическая мысль не может не учи­тывать этих обобщений. В нынешней ситуации необходимо противо-.

' Братусь С.Н. Субъекты гражданского права. М, 1950. С. 198; см. также Актуаль-ные вопросы гражданского нрава. М., 1964 С. 25—32; Гражданско-правовая охрана инте­ресов личности. М., 1969. С. 3—15.

стоять как инерционным, консервативным тенденциям, так и максима­листским устремлениям, своего рода правовому авангардизму, попыт­кам искусственно пришпорить события и процессы.

Между «можно» и «нельзя», «разрешено» — «запрещено» призваны стоять такие непреходящие понятия; как совесть, честь, долг, нравст­ венность, воспитанность и другие слагаемые, составляющие духовную сущность человека. Они могут служить надежными преградами на пути эгоизма, корысти, своеволия, злоупотреблений. В целом же стра­ на медленно, но настойчиво идет к цивилизованному, нормальному и активному образу жизни, идет по пути, проложенному другими стра­ нами и народами. И есть надежда, что «Россия, вспрянет ото сна» (А.С. Пушкин).

<< | >>
Источник: Под ред. Н.И. Матузова и А.В. Малько. Теория государства и права: Курс лекций / Под ред. Н.И. Матузова и А.В. Малько. — 2-е изд., перераб. и доп. М.: Юристъ, — 776 с. 2003

Еще по теме 2. О ПРИНЦИПЕ «НЕ ЗАПРЕЩЕННОЕ ЗАКОНОМ ДОЗВОЛЕНО» (Н.И. Мату зов):

  1. 2. О ПРИНЦИПЕ «НЕ ЗАПРЕЩЕННОЕ ЗАКОНОМ ДОЗВОЛЕНО» (Н.И. Мату зов)
  2. Древняя Палестина в правление Давила и Соломона. Правовые начала в Пятикнижии Моисея
  3. Древняя Палестина в правление Давида и Соломона. Правовые начала в Пятикнижии Моисея
  4. 6.1. Трудовые права, свободы, интересы, преимущественные права и льготы
  5. П
- Кодексы Российской Федерации - Юридические энциклопедии - Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административное право (рефераты) - Арбитражный процесс - Банковское право - Бюджетное право - Валютное право - Гражданский процесс - Гражданское право - Диссертации - Договорное право - Жилищное право - Жилищные вопросы - Земельное право - Избирательное право - Информационное право - Исполнительное производство - История государства и права - История политических и правовых учений - Коммерческое право - Конституционное право зарубежных стран - Конституционное право Российской Федерации - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Международное право - Международное частное право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Оперативно-розыскная деятельность - Основы права - Политология - Право - Право интеллектуальной собственности - Право социального обеспечения - Правовая статистика - Правоведение - Правоохранительные органы - Предпринимательское право - Прокурорский надзор - Разное - Римское право - Сам себе адвокат - Семейное право - Следствие - Страховое право - Судебная медицина - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Участникам дорожного движения - Финансовое право - Юридическая психология - Юридическая риторика - Юридическая этика -